Книга Шеф с системой. Экспансия, страница 50 – Тимофей Афаэль

Мы вышли из подсобки и двинулись через коридоры к выходу. Я нёс бутыль с уксусом, Ломов шёл рядом, тяжело впечатывая шаги в каменный пол.

Во дворе Управы горели факелы. Двенадцать человек стояли неровной шеренгой. Некоторые переминались с ноги на ногу, другие стояли неподвижно, глядя перед собой.

Ломов встал перед строем.

— Значит так, — голос его был ровным и холодным. — Сегодня ночью кто-то из вас отравил узницу. Не спорьте и врать бесполезно, я знаю точно. Яд оставляет след. На посуде и на руках. Сейчас боярин Веверин проверит каждого. У кого на руках найдётся след — тому конец. Вопросы есть?

Во дворе висели тишина. Несколько человек переглянулись. Кто-то судорожно сглотнул.

— Вопросов нет, — констатировал Ломов. — Руки вперёд, ладонями вверх.

Двенадцать пар рук вытянулись перед строем. Я пошёл вдоль шеренги, вглядываясь.

Гастрономический След работал и здесь. На руках у каждого — своя история отпечатков. Еда, питьё, грязь, пот. Я искал тот самый тёмный след, который видел на кружке.

Первый стражник — чисто. Второй — чисто. Всем им я наносил на руки состав, потому что нельзя показывать, что я точно знаю кто подсыпал яд.

Это был шестой. Я остановился перед ним и взглянул в лицо.

Мужик лет сорока пяти, с обвисшими щеками и маленькими глазками. Стоял спокойно, смотрел прямо перед собой, руки его не дрожали. На вид — обычный служака, ничем не примечательный.

Но на его правой ладони, на подушечках пальцев системы подстветила фиолетовые пятна. Те самые, что я видел на кружке.

— Как зовут? — спросил я.

— Тихон, — ответил он ровным голосом. — Тихон Бурый. А что?

Я поднял бутыль с уксусом.

— Руки держи ровно.

Все смотрели молча как я наношу состав на его руки.

А потом подушечки пальцев начали темнеть. Светлая кожа пошла бурыми пятнами, точно такими же, как на кружке.

— Попался, дружок, — сказал я негромко. — Почем нынче совесть?

Тихон уставился на свои руки. Потом на меня и на Ломова.

— Чего? — он отдёрнул ладони, спрятал за спину. — Это чего такое? Чего вы мне с руками сделали?

— След яда это, — сказал Ломов, шагнув к нему. — Того самого, которым ты узницу отравил.

— Какого яда? Вы чего? Я никого не травил!

— А руки почему потемнели?

— Да откуда я знаю! Может, грязь какая! Может, это ваша мазь неправильная! Я тут при чём?

Он начал пятиться, оглядываясь по сторонам. Стражники рядом с ним отступили на шаг, будто от заразного.

— Я двенадцать лет служу! — Тихон перешёл на крик. — При трёх начальниках! А тут приходит какой-то повар и меня обвиняет! Да он шарлатан! Он меня подставляет!

— Зачем мне тебя подставлять? — спросил я. — Я тебя первый раз вижу.

— А я знаю зачем⁈ Может, ты сам её отравил! Может, ты убийца, а теперь на честных людей валишь!

Ломов поднял руку и Тихон заткнулся, будто ему рот заклеили.

— Повар, — сказал Ломов тихо, — всю ночь её спасал. Антидот варил, пока ты тут храпел. Я своими глазами видел, как он её с того света вытащил. И ты говоришь — он убийца?

— Ну… ну может, нарочно! Сначала отравил, потом спас, чтобы героем выглядеть!

— А руки твои тоже он испачкал? Пока ты спал?

Тихон облизнул губы. Глаза у него забегали.

— Это подстава. Всё подстава. Я ничего не делал.

— Обыщите его, — бросил Ломов.

Двое стражников шагнули к Тихону. Он рванулся в сторону, но Ломов успел выставить ногу. Тихон упал, его схватили за руки, заломили за спину.