Книга Шеф с системой. Экспансия, страница 51 – Тимофей Афаэль

— Пустите! Не имеете права! Я честный человек!

Один из стражников полез к нему за пазуху, пошарил и вытащил кожаный кошель.

— Это что? — Ломов взял кошель, развязал, заглянул внутрь. Потом высыпал на ладонь содержимое.

Золотые монеты блеснули в свете факелов.

— Откуда? — спросил Ломов. — У тебя жалованье в серебре выдается.

— Накопил, — выдавил Тихон. Голос у него сел. — За годы накопил.

— Накопил. За пазухой носишь. Посреди ночи.

— А чего такого? Мало ли…

Ломов шагнул к нему вплотную. Схватил за ворот, притянул к себе.

— Слушай меня внимательно, Тихон Бурый. У тебя на руках след яда. В кармане — золото, которого у тебя быть не должно. Девушка чуть не померла. Улик хватит, чтобы тебя на площади повесить, и никто слова не скажет. Понял?

Тихон молчал. Лицо у него стало серым.

— Но у тебя есть шанс, — продолжил Ломов. — Один. Расскажешь всё — кто дал, как связаться — может, сохранишь шкуру. Будешь молчать или врать — клянусь, я тебя своими руками прямо на площади на куски порежу, чтоб другим неповадно было.

Горе-стражник взглянул командиру в глаза и увидел там что-то такое. отчего затрясся всем телом и закивал как болванчик.

— В камеру его, — бросил Ломов. — Там поговорим.

Тихона поволокли к дверям. Он не сопротивлялся — обмяк весь, ноги едва переставлял.

— Господин Ломов! — заорал он уже от дверей. — У меня семья! Дети! Пощадите!

— Надо было раньше о детях думать, — ответил Ломов, не оборачиваясь.

Дверь захлопнулась, и крики стихли.

Ломов повернулся ко мне.

— Нужно попробовать Марго спросить. Если она знает что-то — расскажет. После того, как её свои же чуть не убили, у неё нет причин молчать.

Я кивнул.

— Через пару часов очнется тогда и спросим.

— Пойдём внутрь, подождём. Заодно идиота этого опросим. Велю сбитень принести, согреемся.

Я не стал отказываться. Ноги гудели, голова была как чугунная, а до рассвета оставалось ещё несколько часов.

Марго очнулась под утро, когда за окнами начало сереть.

Мы с Ломовым к тому времени выпили уже три чайника, допросили продажного стражника и давно молчали — говорить было не о чем, всё обсудили в первые пару часов. Лекарь дремал на лавке у стены, изредка всхрапывая. Стражники у двери клевали носами, но как-то держались на ногах.

Тихон нам ничего не рассказал. Пришел какой-то тип в капюшоне, дал ему денег и попросил подбросить яд в стакан. Он даже не знал, что это яд. Догадывался, конечно, он же не полный дурак, но между догадываться и знать разница все же есть. В общем, наш отравитель планировал уйти из стражи, а потом по-тихому из города сбежать, но не срослось.

Марго лежала на тюфяке под тёплым одеялом, и дышала ровно — цвет лица постепенно вернулся из мертвенно-серого в просто бледный. Жить будет, это уже понятно.

А потом она шевельнулась. Сначала дрогнули веки, потом пальцы сжались, комкая край одеяла. Она открыла глаза и уставилась в потолок мутным, непонимающим взглядом.

— Где… — голос её был хриплым. Не удивительно, ведь я ей горячий эликсир в рот лил. — Где я?

Я поднялся с лавки и подошёл к ней, присел рядом на корточки, чтобы она могла видеть моё лицо, не поворачивая головы.

— В Управе, в подсобке. Лежи спокойно, резко не двигайся — тебя всю ночь выворачивало.

Она повернула голову, посмотрела на меня, и несколько секунд в её глазах было только непонимание, а потом она меня узнала, и лицо её исказилось.