Книга Шеф с системой. Экспансия, страница 24 – Тимофей Афаэль

Качество: Превосходное.

Я усмехнулся. С такими подсказками я могу лечить лучше, чем половина лекарей города.

Через двадцать минут отвар, пахнущий лесом и травой, был готов. Я налил себе кружку, подождал, пока остынет, и выпил залпом.

Тепло разлилось по телу, добралось до плеча — и боль начала отступать. К вечеру рана затянется наполовину, к завтрашнему утру — на три четверти. Через два дня останется только розовый шрам.

Варя появилась в дверях кухни, как будто почувствовала. Посмотрела на пустую кружку в моей руке, на котелок, на меня. Ничего не сказала, только качнула головой с облегчением.

Матвей смотрел на меня с любопытством.

— Саша, — спросил он негромко, — а меня научишь? Ну, отвары эти варить?

— Научу, Матвей. Всему научу. Но сначала — тесто. Пироги сами себя не испекут.

Парень просиял и вернулся к работе с удвоенным рвением.

Первый посыльный появился, когда я ещё стоял у окна.

Федька впустил его во двор и повёл к дому. Парень в ливрее нёс перед собой небольшой поднос, накрытый платком. Шёл осторожно, будто боялся споткнуться и уронить.

— К боярину Веверину, — объявил он, войдя в дом. — От госпожи Зотовой.

Варя приняла поднос, сняла платок. Под ним лежала записка, запечатанная сургучом, и кожаный мешочек, при виде которого Петька, крутившийся рядом, присвистнул.

— Это чё, деньги?

— За языком следи, — осадила его Варя. — Саша, тут тебе.

Я взял записку, сломал печать. Почерк был ровным, с лёгким наклоном вправо.

«Александр, благодарю за незабываемый вечер. Тирамису — это нечто божественное, я до сих пор вспоминаю вкус. Прилагаю скромную благодарность и жду приглашения на следующий ужин. Также прошу сообщить, когда будут готовы те особые сыры, о которых шла речь. Готова приобрести любое количество по любой цене. С уважением, Аглая Павловна Зотова.»

Мешочек я открывать не стал — и так было понятно, что внутри серебро. Передал Варе, она взвесила на руке и молча подняла брови.

— Следующий, — сказал посыльный. — За мной едут ещё.

Он не соврал.

В течение следующего часа к нашим воротам подъехало много карет и посыльные в ливреях разных цветов передавали благодарности вместе с мешочками.

Мокрицын прислал записку на дорогой бумаге и двести серебром — «за пиццу, которая перевернула моё представление о еде». Шувалов писал сдержаннее, но мешочек от него был самым увесистым — триста монет и приглашение посетить его, когда будет время. Вяземский, дядя Екатерины, не написал ничего, но прислал пять сотен, и одно это говорило громче любых слов.

Дети сгрудились вокруг стола, глядя на растущую гору мешочков и записок. Гриша пытался пересчитать монеты в одном из открытых кошельков и сбивался на третьем десятке. Маша читала записки вслух, старательно выговаривая незнакомые слова. Петька с Семкой спорили, сколько пирогов можно купить на такую кучу денег.

Варя стояла чуть в стороне, сложив руки на груди, и я видел, как у неё подрагивают губы. Такое количество денег она видела впервые. Ужин окупил себя сторицей. Конечно, в будущем платить будут скромнее. Сейчас такая оплата из-за статуса первых.

Ярослав смотрел на всё это с усмешкой.

— Неплохо для одного ужина, — сказал он. — Тут на половину Слободки хватит.

— На две Слободки, — поправил Тимка, который успел пересчитать всё быстрее остальных. — Боярин, тут почти две тысячи серебром. Это…