Книга Шеф с системой. Противостояние, страница 69 – Тимофей Афаэль

Угрюмый замер. Волк скалился, но не двигался. Слободские остановились, тяжело дыша, сжимая трофейное оружие.

Толпа напротив тоже замерла. Они видели конницу, оскаленные лица и железо. Секунду назад они были смелыми, а теперь до них дошло — если начнётся драка, их вырежут. Всех до единого.

Воздух звенел от напряжения. Одно слово, один жест — и польётся много крови с обеих сторон.

Я смотрел на эту толпу — на испуганных мужиков с кольями, на перевязанных, на тех, кто прятал дрожащие руки за спинами. Они стояли здесь, потому что за ними были их семьи. Их дома. Всё, что у них было.

Точно так же, как мы стояли ночью.

— Саш, — голос Ярослава был напряжённым. — Решай. Или прорываемся, или уходим.

Я сделал шаг вперёд и пошел один, без оружия.

— Никто никуда не уходит, — сказал я. — И прорываться не будем. Я с ними поговорю.

Я подошел ближе и остановился в десяти шагах от первого ряда. Достаточно близко, чтобы видеть их лица. Достаточно далеко, чтобы успеть отскочить, если кто-то решит метнуть топор.

— Уберите железо, — сказал я громко, но спокойно. — Мы не вы. Мы не приходим к соседям по ночам, чтобы резать спящих.

— Врёшь! — выкрикнул кто-то. — Вы мстить пришли!

— Если бы я пришёл мстить, — я кивнул за спину, — мы бы не разговаривали. Конница раскатала бы вас за минуту, но я к вам подошел. Знаете почему?

Я шагнул ближе, вглядываясь в лица.

— Потому что мне не нужны ваши жизни.

Здоровый мужик в первом ряду с грязно-серой тряпкой на голове, сквозь которую проступила засохшая кровь — вышел вперёд, сжимая тесак.

— Тогда зачем припёрся⁈

Я посмотрел на его рану.

— У тебя висок раздуло, глаз уже заплыл, — сказал я сухо. — Тряпка грязная, кровь запеклась. Если не промыть, к вечеру жар начнется, а через три дня заражение пойдет. И ты такой тут не один.

Мужик опешил. Он явно ждал угроз, а не лекарских наставлений.

— Не заговаривай зубы! — рыкнул он, но тесак опустил чуть ниже.

— Про какие зубы ты говоришь? — Я поморщился и повысил голос. — Посмотрите на себя. Вы избиты, ранены и стоите тут с кольями, защищая… Кого?

Я вытянул руку, указывая на богатый особняк, шпиль которого виднелся вдалеке.

— Кожемяк? А где они сами? Где Ждан? Где его сыновья? Почему они не стоят здесь, в первом ряду, рядом с вами?

Толпа задумчиво зашумела. Вопрос был простой, но бил в самую точку.

— Они сидят в тепле, — припечатал я. — Пьют вино и ждут, пока вы сдохнете за их грехи. Они послали вас ночью в Слободку умирать, а сами спрятались. И сейчас они снова прячутся за вашими спинами.

— Это наш Посад! — неуверенно выкрикнул кто-то, но запала в крике уже не было.

— А я не воюю с Посадом, — отрезал я, глядя им в глаза. — В отличие от вас.

Я сделал паузу.

— Вы пришли к нам ночью с кем воевать? Со мной⁈ С поваром⁈ С мужиками слободскими⁈ За что⁈

Я оглядел их всех по-очереди. Многие отвели глаза, кто-то начал шаркать ногой, разглядывая снег. Им стало стыдно.

— Вы забыли, что такое честь, а я пришел утром и я не начинаю резню, хотя имею на это полное право после того, что вы натворили. Чувствуете разницу?

Мужики молчали. Крыть было нечем.

— Я не воюю с работягами, которых обманом погнали на подлое дело, — продолжил я уже мягче. — Мой враг — тот, кто это устроил. Тот, кто превратил честных мастеров в погромщиков.