Книга Шеф с системой. Противостояние, страница 115 – Тимофей Афаэль

Я не стал задерживаться. Прошёл дальше, проверяя, всё ли в порядке.

Щука подозвал меня жестом.

— Ёрш, — сказал он вполголоса, — это колдовство какое-то. Я много где ел, а такого не пробовал. Где ты этому научился?

— Долгая история, Тихон. Как-нибудь расскажу.

— Расскажешь, — он кивнул. — Обязательно расскажешь. Я теперь от тебя не отстану.

Посадник доел свой кусок и промокнул губы салфеткой. Жена рядом уже тянулась за вторым — впервые за вечер она выглядела по-настоящему оживлённой.

— Александр, — позвал Михаил Игнатьевич.

Я подошёл.

— Слушаю, ваше сиятельство.

— Томаты, — он указал на красный соус. — Оливковое масло. Южный перец. Сыр с выдержкой. У вас интересные поставщики.

— Самые лучшие.

— И самые… разнообразные, — он чуть скосил глаза в сторону Щуки.

Я выдержал его взгляд.

— В «Веверине» важен только результат, ваше сиятельство. Откуда берётся продукт — дело десятое. Главное, чтобы гости были довольны.

Посадник помолчал. Потом одобрительно кивнул.

— Разумный подход.

— Благодарю.

Зал гудел. Смех, возгласы, звон бокалов. Кто-то спорил, какая пицца лучше — «Маргарита» или «Дьявола». Другие требовали добавки.

Первая часть второго акта — успех.

Я отошёл к стене и стал наблюдать. Пицца делала своё дело.

Когда люди едят руками, пафос уходит. Невозможно сохранять величественный вид, когда сырная нить тянется от твоего рта к тарелке. Невозможно быть холодным и отстранённым, когда сосед по столу тычет пальцем в твой кусок и спрашивает, какую начинку ты взял.

Зотова смеялась. Я не поверил своим глазам, но это было так — Аглая Павловна хохотала в голос, прикрывая рот ладонью. Сыр упал с её куска прямо на тарелку, и она смеялась над этим, как девчонка.

— Данила Петрович, — выдавила она сквозь смех, — у вас томатный соус на бороде!

— Где? — Елизаров принялся тереть бороду салфеткой, размазывая красное пятно ещё больше. — Убрал?

— Стало хуже!

Жена посадника, эта тихая незаметная женщина, вдруг встала и пересела за стол к Зотовой. Просто взяла свой бокал и пересела, будто это было в порядке вещей и Зотова не возразила, даже подвинулась, освобождая место.

— Вы пробовали острую? — спросила жена посадника. — С колбасой?

— Побоялась, — призналась Зотова. — Вон тот мужчина чуть не задохнулся от неё.

— А мне понравилась. Жжёт, но приятно. Как будто внутри огонь разожгли.

— Дайте кусочек попробовать.

И Зотова взяла чужой кусок чужими руками и откусила. И никто не упал в обморок от такого нарушения этикета.

Ярослав перебрался за стол к Елизарову, и теперь они о чём-то жарко спорили, тыча друг в друга пальцами. До меня долетали обрывки — «поставки», «цена». Дела делаются, деньги крутятся. Хорошо.

Щука разговорился с Ломовым. Капитан стражи и хозяин порта за одним столом, обсуждают что-то вполголоса, и никто из них не хватается за нож. Чудеса. Жена Ломова слушала их с выражением лёгкого ужаса на лице.

Мокрицын забыл про диету и тянулся за третьим куском. Жена пыталась его остановить, но без особого энтузиазма — сама жевала второй и явно не собиралась отступать.

— Один раз можно, — бормотал Мокрицын. — Праздник же. Завтра снова на кашу сяду, обещаю.

— Ты это вчера говорил.

— Вчера была каша. Сегодня — пицца. Разные вещи.

Глеб Дмитриевич всё-таки расправился с «Дьяволой» и теперь сидел красный, потный, но довольный. Шувалов подливал ему вино и хлопал по плечу.