Книга Шеф с системой. Трактир Веверин, страница 121 – Тимофей Афаэль

Я остановился на пороге, оглядывая владения. Медные сковороды на стене, ряды ножей, связки сушёных трав под потолком. Порядок, какого не встретишь в большинстве трактиров. Тот, кто здесь хозяйничает, знает своё дело.

У печи стоял повар. Крупный мужик лет пятидесяти, с седой бородой лопатой и красным от жара лицом. Увидел меня, нахмурился.

— Ты кто такой?

Голос его был хриплый. Хозяйский. Явно привык командовать на своей территории.

— Александр. Повар.

— Повар? — он смерил меня взглядом с головы до ног. — И чего тебе тут надо, повар?

Двое подручных — парень и девушка — замерли у стола, уставившись на меня. Я их проигнорировал.

— Гуся пробовал, — сказал я, проходя к разделочному столу. — Твоя работа?

— Моя. — его голос стал настороженным. — А что?

— Видно. Нарезка чистая, время идеальное, корочка ровная.

Повар чуть расслабился. Похвала от своего — это не то же самое, что похвала от хозяина.

— Тогда зачем соль не положил?

Лицо его окаменело.

— Что?

— Соль. Перец. Чеснок. Травы. — Я загибал пальцы. — Ничего из этого в гусе не было. В осетре тоже и в пироге.

Подручные переглянулись, опустили глаза в пол. Повар стоял неподвижно, только желваки заходили на скулах.

— Не твоё дело, — процедил он наконец.

— Моё. — Я подошёл ближе, остановился в двух шагах. — Хозяин нанял меня разобраться. Почему его кормят опилками.

— Я много лет готовлю! — взорвался повар. — Меня ещё отец хозяина нанимал! Я князьям подавал, воеводам! А ты, сопляк, будешь мне указывать⁈

— Буду.

Он двинулся на меня, сжав кулаки. Я не шевельнулся. Только смотрел на него с лёгкой улыбкой. Видел таких — много лет на одном месте, привык быть царём и богом, а тут какой-то молокосос лезет с вопросами. Обидно, понимаю, но мне плевать.

— Стоять, Ермолай.

Тихий и спокойный голос раздался от двери, и повар замер, будто налетел на стену.

Я обернулся.

На пороге стояла невысокая худощавая женщина в простом тёмном платье без украшений. Жена Мокрицына. Я её помнил ещё по прогону.

— Марфа Петровна, — повар опустил руки, — я только…

— Ступай. — Она кивнула на дверь. — И вы тоже. Все.

Подручные исчезли мгновенно. Ермолай помедлил, бросил на меня злой взгляд и вышел, грузно топая по ступеням.

Интересно. Очень интересно. Здоровый мужик, который только что готов был меня придушить, по одному слову этой тихой женщины превратился в послушного пса. Кто тут на самом деле хозяин?

Мы остались одни.

Женщина закрыла дверь, повернулась ко мне. Глаза у неё были умные, внимательные. Совсем не такие, как у забитой жены богатого дурака. Эта всё видит, всё замечает и делает выводы.

— Вы Александр, — сказала она. — Тот самый повар из трактира.

— Тот самый. А вы, надо полагать, супруга Игната Савельевича?

— Марфа Петровна. — Она чуть склонила голову. — Пойдёмте. Здесь неудобно разговаривать.

Она провела меня в кладовую — тесную комнатку, заставленную бочками и мешками. Пахло мукой, солью и сушёными яблоками. Марфа Петровна прикрыла дверь и повернулась ко мне.

— Вы хотите знать, почему еда безвкусная.

— Хочу.

— Потому что я так велела.

Я моргнул. Потом ещё раз.

Что?

Она стояла передо мной — маленькая, тихая, незаметная — и смотрела спокойно, без тени смущения. Будто только что сказала о погоде, а не призналась в том, что год морила голодом собственного мужа.