Книга Темный Лорд Устал. Книга IX, страница 87 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Орлов медленно поднял стакан на свет.

Он думал об отце, который служил ещё деду Александра и умер на рабочем месте. Думал о матери, молившейся за Империю перед старой иконой. И он думал о себе самом — молодом наивном идиоте, который когда-то верил, что служит чему-то большему, чем бездушному механизму власти.

Он никогда не был героем, а всего лишь чиновником. Шестерёнкой в гигантской системе. За тридцать лет он шел на компромиссы, закрывал глаза на воровство и делал вещи, за которые ему было стыдно. Он был просто человеком, который старался делать свою работу.

Но он точно не был крысой, бегущей с тонущего корабля.

Тридцать лет он отдал этой стране. Вставал до рассвета, разгребал горы бумаг и тушил политические пожары, которые разжигали другие. Он знал Империю как свои пять пальцев — её застарелые болезни, её слабости, её редкие проблески величия. Он любил её так, как любят старую, больную мать — без иллюзий, без малейшей надежды на выздоровление, просто потому что она твоя.

И теперь эта мать умирала в агонии. А он сидел у её постели и молча глушил коньяк, потому что больше ничего не мог для неё сделать.

Переметнуться сейчас к Воронову означало бы официально признать, что вся его жизнь была бессмысленной ошибкой. Тридцать лет каторжного труда, угробленное здоровье, отсутствие семьи — всё это оказалось бы слепой службой мертвецу.

Орлов физически не мог этого признать. Не из упрямства, а потому, что это стало бы высшим предательством самого себя. Предательством того молодого идиота, который когда-то верил, что может изменить мир.

Со стуком поставив стакан на стол, старик посмотрел на экран.

— Ладно, — хрипло произнес он, обращаясь к пустым стенам. — Значит, пойдём ко дну вместе.

Нельзя назвать это геройством. Просто решение уставшего старика, который просто не умел быть кем-то другим.

Резкий писк заставил Орлова вздрогнуть, едва не расплескав коньяк на рубашку.

Он не сразу понял, откуда исходит звук. Его мобильный давно разрядился, а городскую линию он выдернул из розетки ещё утром, спасаясь от журналистов. Писк шёл из темного угла кабинета.

Резервная правительственная линия.

Прямой, аппаратно зашифрованный канал связи с дворцом. Орлов установил этот терминал пятнадцать лет назад, и с тех пор черный аппарат лишь покрывался пылью.

Тяжело поднявшись из кресла, Орлов пошёл на звук. Аппарат пищал непрерывно и требовательно.

Сняв трубку, старик бросил взгляд на маленький встроенный экран и замер.

Звонил Александр.

Орлов едва узнал его. Величественный монарх, который всего пару дней назад разговаривал с Вороновым с высоты своего трона, бесследно исчез. С экрана смотрело бледное лицо перепуганного мальчишки, с тёмными кругами под глазами и прилипшими ко лбу влажными прядями. Воротник мундира был расстёгнут, а в глазах плескалось выражение загнанного зверя. Точно такое же, как в ту ночь, когда умер старый Император, и десятилетний Саша понял, что остался один.

— Виктор, — голос Александра сорвался на писк. Он судорожно откашлялся. — Виктор… слава богу. Я думал, эта дрянь уже не работает.

Орлов молчал. Он ждал.

— Приезжай во дворец, — Император заговорил с пугающей быстротой, проглатывая окончания. — Немедленно приезжай. Они снесли заводы, Виктор. Вся оружейная промышленность в руинах! И вышку связи… мы потеряли контакт с округами! Армия ослепла, генералы… генералы арестованы, ты же знаешь…