Книга Речной Князь. Книга 4, страница 66 – Тимофей Афаэль

Зоя подняла ножницы. Первый щелчок был робким и осторожным. Прядь упала на землю. Второй щелчок чуть увереннее. Третий — ровнее.

— Молодец, вот так. Короче бери, — сказал я. — Не жалей. На висках ничего не должно остаться.

Ножницы защёлкали быстрее. Зоя входила в ритм и смелела. Волосы сыпались на плечи и голова легчала с каждым щелчком.

Когда виски стали голые, Зоя взяла нож. Пальцы ещё подрагивали, но уже от сосредоточенности. Она натянула кожу на виске, как я показал, и повела лезвие вверх, снимая щетину до синевы. Нож шёл ровно, без зарезов. Микула наточил его так, что волос срезался от одного прикосновения.

— Хорошо, — сказал я, когда она закончила бока. — Теперь лицо. Всё снимай, полностью.

Бороды у меня толком не было — молод ещё для окладистой, только жёсткая двухнедельная щетина отросла. Зоя намазала мне щёки щёлоком и осторожно повела ножом от уха к подбородку, задерживая дыхание на каждом движении. Лезвие скользило по коже, оставляя за собой чистую, гладкую полосу.

Когда с лицом закончила, обошла меня кругом, проверяя работу. Сняла пропущенный клочок за ухом. Подровняла хвост на макушке, стянула его шнурком. Отступила на шаг.

И на обрыве стало тихо.

Мужики смотрели на меня и удивленно молчали. Лыко открыл рот и забыл закрыть. Брага присвистнул. Даже Бес чуть приподнял бровь, что для Беса означало крайнюю степень впечатления.

Я провёл ладонью по голому виску, по гладкой щеке. Ощущалось непривычно и легко. Голова будто стала вдвое легче, и ветер с реки холодил кожу там, где раньше лежали волосы.

— Ну? — спросил я.

— Ни хрена себе, Кормчий, — Лыко разглядывал меня, наклоняя голову то влево, то вправо, как собака, которая увидела что-то новое. — Ты ж на другого человека стал похож. На северного наёмника. Из тех, что за серебро города берут.

— В том и смысл, Лыко.

— А я думал, ты просто для красы.

— Для красы я бы ленточку в хвост вплёл, а это — чтобы мытарь на заставе посмотрел и вопросов задавать не захотел. Справная гридь так стрижётся, чтобы шлем на голый висок садился плотно и волосы в бою на рожу не лезли. Мытарь это знает и увидит воина, а не лесного бродягу.

Лыко смотрел на меня ещё мгновение. Потом встал, подошёл к чурбаку, сел и повернулся к Зое.

— Ну что, рукодельница, давай. Скреби меня. Голову полностью, а то я плешивый, бороду ровняй. Раз Кормчий сказал — значит, надо.

Зоя посмотрела на меня. Я кивнул. Она подняла ножницы, и на этот раз руки у неё не дрожали.

После Лыко сел Брага. После Браги — Хмарь. Потом Ворон, потом Клещ, вернувшийся от Микулы. Мужики усаживались на чурбак один за другим. Зоя стригла, брила, ровняла, и с каждым следующим руки её становились увереннее. К пятому мужику она уже не задерживала дыхание, к десятому — работала быстро и ловко, как работает мастер, нашедший своё дело.

Мужики, дождавшись очереди, трогали голые виски, проводили ладонями по гладким щекам и не узнавали друг друга. Лыко полностью лысый и с короткой бородкой стал похож на варвара. Брага без космов превратился из лешего в широкоплечего рубаку с квадратной челюстью. Хмарь помолодел лет на десять.

— Зоя, у тебя руки золотые, — сказал Клещ, ощупывая свою голову. — То-то кормчий на тебя запал. Благодарстую, девица! — расплылся в улыбке он.