Книга Речной Князь. Книга 4, страница 33 – Тимофей Афаэль

— Чего это он? — спросил Гнус.

— Убегает, — сказал Волк. — От кого-то.

Бурилом нахмурился. Купец, который несётся вниз по течению — это купец, которого кто-то напугал до усрачки. На спокойной реке такого не бывает.

— Дальше идём, — сказал Бурилом. — Смотреть в оба.

«Навь» шла вперёд. За следующей излучиной река расширилась, и на чистой воде, шагах в трёхстах, я увидел две посудины. Одна — рыбацкая лодья. Вторая — лёгкая лодка, пришвартованная к её борту. В лодке сидели трое мужиков в броне. На борту висели щиты незнакомого окраса — зелёные с чёрной полосой.

Один из дружинников стоял на борту рыбацкой лодьи, широко расставив ноги, и тыкал рыбаку пальцем в лицо. Второй ворошил что-то на настиле.

Бурилом нахмурился.

— Атаман, — сказал Волк с носа. Голос у него был злой и весёлый, с тем хищным звоном, который появлялся у Волка перед дракой. — Надо бы показать этим красавцам, что на вольной реке рыбаков не доят. А то повадятся, потом не отучишь.

— Щиты не наши, — заметил Бес. — Князя Глеба щиты, но могу и ошибаться.

— Тем более, — Волк оскалился. — Чужие на нашей реке хозяйничают. Непорядок.

Бурилом посмотрел на Волка и перевел взгляд на меня.

— Кормчий. Зайди так, чтобы не ушли.

— Сделаю, Атаман.

Я положил потесь и поймал ветер. Крыло хлопнуло, «Навь» накренилась и пошла наперерез, отрезая лодке дружинников путь к открытой воде.

Дружинники заметили нас поздно. Тот, который стоял на борту лодьи, обернулся, увидел летящую на них «Навь» и заорал своим. Пятеро бросились к лодке, похватали оружие, подняли щиты.

Поздновато.

«Навь» встала между ними и рекой. Двадцать мужиков в кольчугах на палубе скалились, приготовившись к бою. Десять самострелов смотрели им прямо в рожи.

— Бросай железо, паскудники! — рявкнул Бурилом. — Руки на виду или всех сейчас на голову укоротим!

Старший дружинник — рослый, рыжебородый, в добротной кольчуге с медными бляхами — посмотрел на самострелы, пересчитал мужиков на «Нави» и сообразил быстро. Он медленно положил топор и щит на дно лодки. Остальные сделали то же самое.

— Вот так, — сказал Бурилом. — Умные мужики. Волк, забирай.

Волк перепрыгнул на рыбацкую лодью первым. За ним Клещ, Бугай, Бес. Рыжебородый стоял на коленях и когда Волк протянул руку к его кольчуге, дружинник дёрнулся и прохрипел:

— Не трожь! Это княжья кольчуга! За неё ответишь!

Волк не убрал руку. Наоборот, ухватил кольчугу за ворот и дёрнул вверх так, что рыжебородый мотнулся, как тряпичная кукла.

— Была княжья, — сказал Волк ему в лицо. — Стала наша. Снимай сам или я сниму вместе с кожей. Считаю до трёх. Раз.

— Ты за это…

— Два.

Рыжебородый стянул кольчугу. Бросил на палубу. Лицо у него было белое от ярости.

Остальные четверо задёргались. Один попробовал встать — Клещ надавил ему на плечо с такой силой, что мужика вжало обратно в доски. Другой сунулся к ножу, который не успели забрать, — Бугай наступил ему на руку сапогом и буркнул:

— Тихо, малой. Пальцы пригодятся. Грести же чем-то надо.

Раздевали быстро, деловито. Один из дружинников, совсем молодой, вцепился в свой шлем обеими руками и не отдавал:

— Батькин шлем! Не отдам!

Бес присел перед ним и посмотрел в глаза.

— Батька твой жив?

— Жив.

— Вот и радуйся. Шлем — железо, железо новое скуют. А голову новую не приделают. Но так и быть, не стану шлем забирать.