Книга Зал костей, страница 60 – Тим Харди

— Теперь ясно, на чьей ты стороне.

В голосе Бандора звучала горечь, и у меня внутри все похолодело.

— Мы все на одной стороне – сражаемся с Адальриком и поддерживаем власть Йорика. Прошу, поговори с отцом. Многое изменилось за такое короткое время…

Слова замерли у меня на устах, когда Бандор отвернулся.

— Ты прав, все изменилось. Наверное, и к лучшему, что я остаюсь в Каламаре.

— Молю тебя, перестань. Пойми, я – не Йорик, и мое влияние на него имеет свои пределы. Я пытаюсь помочь тебе и твоему отцу.

Бандор повернулся и пошел прочь, остановившись только у двери, которая вела на лестницу.

— Я подумаю над твоими словами. Но не проси меня выбирать между твоим братом и моим отцом.

Он ушел, не сказав больше ни слова, оставив меня наедине с тяжелыми мыслями.

Все время до отплытия из Каламара я искал возможность помириться с Бандором. К сожалению, он, похоже, решил избегать меня, и подобная возможность так и не представилась. Я увидел его только тем утром, когда «Сокрушитель» поднял паруса. Мой друг стоял на причале рядом со своей матерью и обнимал ее за талию, словно защищая; на его лице застыла тревога. Бандор был мрачен и посмотрел в мою сторону, только когда холодно попрощался со мной, подняв руку. Ощущение пустоты поселилось у меня в груди, когда я думал о нашем неловком расставании, невольно борясь с гневом. Бандор с отцом были слишком упрямы, чтобы понять, что я пытаюсь им помочь, и это меня страшно злило.

Фигуры на причале скрылись вдали, и я перевел взгляд на север. Наше судно казалось невероятно маленьким, когда оно прокладывало путь по неспокойным водам, как пробка, покачиваясь на волнах с белыми гребнями пены. Посреди бескрайнего Редфарского моря я чувствовал себя ничтожным и загнанным в угол, неспособным избежать будущего, к которому меня нес корабль.

Я понимал, что мое положение ничуть не лучше Нуниного, и меня охватило чувство вины из-за того, что мне придется договариваться о ее браке с Карасом. Перед тем как покинуть крепость Ульфкель, я с тяжелым сердцем разыскал сестренку, чтобы попрощаться. Я застал ее за беседой с Аммой и Катлой; они втроем сидели на скамейке, где мы с Нуной разговаривали после похорон отца. Золотистые волосы сестры были заплетены в две длинные косы, как было модно среди знатных женщин Ривсбурга в тот год. Она выглядела изумительно, особенно когда стала улыбаться, заметив меня. Я вдруг впервые увидел в ней юную женщину, и это меня слегка ошарашило. Я сглотнул, мысли кружились в голове, как листья на ветру.

— Так и думал, что найду тебя здесь, – начал я.

Амма и Катла вежливо извинились и ушли, понимая, что я хочу поговорить с сестрой наедине. Нуна подняла на меня глаза, крепко сжав руки на коленях.

— Я только что видела, как из башни вышел Йохан, – ответила она, – мрачный, словно грозовая туча. Интересно, что привело его в такое дурное настроение?

Нуна приподняла бровь, не отводя от меня пронзительного взгляда.

Слова вырвались сами собой, прежде чем я успел подумать.

— Йорик собирается выдать тебя замуж за Караса Серого Шторма. Ты намекала на это в ночь, когда похоронили отца. Клянусь, тогда я даже не подозревал, что задумал Йорик.

Нуна взяла меня за руку.

— Женщин в семье вождя всегда выдавали замуж, исходя из интересов главы клана. Такова наша судьба. Я не ожидала ничего другого.