Книга Зал костей, страница 47 – Тим Харди

— Ужасные новости, – просипел он. Его голос звучал чуть громче шепота. – Действительно ужасные. Кольфинн был великим человеком, и мы в долгу перед ним и его сыновьями. Однако в тяжелые времена вроде нынешних нужно принимать правильное решение. Жители Ольта поддерживают Гаутара, сына Фалруфа.

Несмотря на свирепый взгляд Дарри, люди Гаутара одобрительно закричали, когда Старый Хроди с трудом опустился на скамью.

Следующим заговорил Бандор:

— Народ Каламара выбрал Йорика…

Его голос взволнованно дрогнул, и Гаутар даже не попытался скрыть презрительный смешок. Казалось, Бандор вот-вот расплачется. Наконец он с трудом взял себя в руки и продолжил надтреснутым голосом:

— Народ Каламара выбирает Ротгара, сына Кольфинна. Я сражался с ним бок о бок, в его жилах течет отцовская кровь.

Слова Бандора сход встретил молчанием, и я понял, что все кончено еще до того, как свое слово сказали Сандар и Лундвар. Бандор откинулся на спинку скамьи, словно отброшенный сильным ударом.

— Жители озера Талл заявляют, что поддерживают Гаутара, сына Фалруфа! – провозгласил юный Сандар.

После его слов в лагере Гаутара раздалось еще больше радостных криков, хотя до меня шум доносился словно издалека. Лундвар вскочил и взволнованно стиснул руки.

— Ротгар… ты был храбр и великодушен, когда пришел на помощь Нольну… Если бы только… Ну, я хочу сказать…

— Давай, не тяни! – воскликнул Рагнар.

— Что ж, как ни жаль, Ротгар, Нольн выбирает Гаутара, сына Фалруфа. Я не вижу другого выхода…

Остаток его извинений потонул в общем гомоне: Гаутар и его сторонники шумно радовались победе. Во мне вскипел гнев, унося прочь самообладание. Они вели себя так, словно Гаутар уже был вождем, смеялись и шутили после того, как он глумливо сообщил о гибели моего брата и отца Бандора и о том, что крепость Ульфкель потеряла лучших воинов. Я вскочил на ноги. Красный туман застилал мне глаза, пока перед моим взором не остался один Гаутар, который хлопал Рагнара по спине. Постепенно гвалт в зале утих, а Гаутар, почуяв неладное, повернулся и увидел, что я пристально смотрю на него.

— Да неужели? – рассмеялся он. – Забудь, парень, все кончено. Четыре голоса против двух в мою пользу, а те, кто поддержал тебя, просто мальчишки, у которых прыщей больше, чем прожитых лет!

— Если Йорик мертв, тогда я законный наследник Кольфинна. И раз уж сход выбрал не меня, я хочу сразиться за свое право на власть.

При этих словах Гаутар поперхнулся, по толпе пронесся тревожный ропот. Гаутар долго изучал меня взглядом, держа в руке свой огромный топор. Это оружие повидало немало битв, его рукоять покрывали царапины и зазубрины, хотя само лезвие было чистым и острым – безжалостный кусок стали, поблескивающий в свете огня.

— Отступись, парень! Пора научиться проигрывать. Если хочешь, я не премину тебя убить, так что хорошенько подумай. Даже если удача будет на твоей стороне, ты и вправду веришь, что клан пойдет за шестнадцатилетним юнцом? Идет война. Кто поведет людей в бой? Ты уверен, что они предпочтут тебя, а не меня?

— Я лучше умру лицом к лицу с врагом, чем с ножом в спине, Гаутар. А ты не оставишь меня в живых.

Лицо Гаутара расплылось в злобной ухмылке. Он не потрудился опровергнуть мои слова.

— Ты точно сын своего отца, никаких сомнений. Жаль, что он умер так рано. Еще бы несколько лет, и я, возможно, принял бы иное решение. Но такова жизнь, и она не обязательно справедлива. Значит, сойдемся в поединке, парень. Не волнуйся, я прикончу тебя быстро.