Книга Зал костей, страница 146 – Тим Харди

— Все будет хорошо. Здесь мы в безопасности, да? В Таллене нам ничего не грозит. Так говорит папа.

Он скорее почувствовал, чем увидел, как мать кивнула, еще крепче прижимая его к себе. Чуть позже она встала, погладила сына по голове и расправила одеяло. Затем она вышла, закрыв за собой дверь, и вернулась к храпящему отцу.

Услышав, как дверь в их комнату закрылась, Лейв снова сел, прижав колени к животу. Мальчик пытался поверить словам отца. Верить хотелось ужасно сильно. Но всякий раз, когда он засыпал, ему снилась Халма, которая звала на помощь. Его ноги словно наливались свинцом, страх приковывал к месту. Где-то вдалеке в своей кроватке плакала Гисла, и именно в этот миг Лейв просыпался от собственного крика, который привлекал внимание матери.

Решив больше не плакать и не беспокоить ее, мальчик встал и босиком прошлепал к ставням. Открыл одну, осмотрительно выбрав ту, чьи нынче хорошо смазанные петли отец починил на прошлой неделе. Летний ночной воздух освежил душную спальню и приятно обдувал лицо. Опершись локтями о подоконник, Лейв смотрел на Таллен, темный и тихий город, и на длинный общинный дом, безмолвный в поздний час. Чувствовался легкий запах древесины и рыбы, принесенный ветерком из коптилен на берегу озера. Он должен был бы напомнить Лейву о доме, но Таллен не был его домом, сколько бы раз отец ни повторял, что теперь это так. От настоящего дома ничего не осталось. Они даже не предали земле тела сестер, и мысль об этом тяжким грузом лежала на сердце Лейва.

Как мог отец забыть? Руки Лейва сжались в кулаки, ногти больно впились в ладони. Отец усердно работал в поле, особенно в первые дни, когда они обживались на своей новой ферме, возвращался домой и в изнеможении падал в кресло у очага, пока мать готовила ужин. Лейву пришлось признать, что когда он сам был занят работой, например помогал отцу с посевом, возделывал приусадебный участок или кормил корову и кур, то ему становилось лучше. Сандар разрешил им остановиться в большом, хорошо обставленном фермерском доме на окраине города и подарил корову. Позже в тот же день заглянул Вандиль, в одной руке он нес плетеную клетку с шестью цыплятами, а в другой – мешок с посевным зерном. Все в Таллене старались поддержать их семью, а Вандиль той весной помогал отцу пахать и сеять. Несколько раз Лейв ходил с отцом в общинный дом, чтобы разделить еду и питье с Сандаром и его друзьями. Талленский постоялый двор был закрыт уже больше года, а две таверны поменьше закрылись еще раньше, так что длинный зал стал сосредоточием жизни города, и люди собирались там почти каждый вечер, чтобы поесть, выпить, поделиться историями, послушать музыку, потанцевать и попеть до поздней ночи. Отец Лейва охотно присоединялся к этому веселью, сначала раз в неделю, потом два или три. Теперь он проводил там большую часть ночей, хотя мать никогда туда не ходила и покидала дом только для того, чтобы приглядеть за скотом. До того как Бриндлинг сгорел, Лейв отдал бы все на свете, чтобы допоздна посидеть в деревенской таверне, слушая рассказы Хамара и шутки Оли. Теперь ему разонравилось подобное времяпрепровождение, хотя Джинна и Сандар старались быть с ним подобрее. Несмотря на их дружелюбие и веселость, Таллен казался безжизненным местом вне шумного длинного зала с его пылающим очагом. Лейв был единственным ребенком в городе, если Таллен еще можно было так назвать, потому что юное поколение общины либо умерло от лихорадки, либо давно перебралось в более спокойные места в глубине страны или за горами Барос.