Книга Дикая кровь, страница 64 – А. Дж. Врана

Стебель увлекал ее все глубже в темноту, словно карета, направлявшаяся на дно пропасти. Ввопль исказил воздух вокруг нее – сплошное бахвальство. Девушка проигнорировала его и крепче вцепилась в извивающегося змея.

Мия спускалась, пока не врезалась во что-то твердое и шероховатое. Камень? Нет, бетон. Она сморгнула слезы, ее зрение сузилось, когда она увидела большую трещину в холодном сером полу.

Мия застонала, а Гавран с игривым карканьем опустился рядом с ней. Девушка поднялась на ноги и стряхнула с себя оцепенение, затем подняла дневник Кэлан. Она поняла, что очутилась в кошмаре. В мире грез без спящих редко были стены; замкнутые пространства изобретали беспокойные умы. Если она не видела небо и висящую над горизонтом звезду, значит, она, должно быть, попала в чужой сон… или в данном случае кошмар.

Девушку окружали покрытые пятнами стены из шлакоблоков, наполовину погруженные в полумрак, а металлические балки тянулись по плохо освещенному потолку. Возможно, это спортивный зал или фабрика? Луч света пробился сквозь трещину в фасаде, указывая Мии путь вперед.

Она оперлась рукой о покрытую гравием стену и надавила. Свет стал ярче, бетон осыпался, открыв спортивный зал с баскетбольными кольцами по обеим сторонам. Сетка на кольцах была изодрана в клочья и побурела, баннеры вдоль стен сгнили от времени. Надписи разобрать невозможно, ткань обгорела. Неясно, принадлежит ли спортзал школе или чему-то еще: логотип был стерт с половиц, а краска на стенах облупилась.

Звук баскетбольного мяча, упавшего на пол, эхом разнесся по пустому пространству. Мия обернулась и увидела трех молодых людей, застывших в процессе игры. Руки были вытянуты вперед, мышцы напряжены, как будто кто-то поставил запись на паузу.

Мия почувствовала, как Гавран опустился ей на плечо, и его перья взъерошили волосы у нее на затылке. Девушка сунула дневник Кэлан под мышку и обошла трех мужчин, которые по-прежнему не двигались, затем судорожно вздохнула, отпрянув назад.

У них не было лиц.

Скосы, на которых должны были находиться их глаза, носы и рты, были отполированы до состояния чистых листов. Неразличимые. Неопознаваемые. Казалось, кошмар уничтожил все следы, которые могли бы привести к грезящей.

Гавран наклонил вбок голову и вытянул шею. «Нет глаз, которые можно было бы выклевать», – искаженно усмехнулся он, и его озорной голос эхом отозвался в голове Мии. Он спрыгнул с ее плеча, расправив крылья, облачившись в одеяние из перьев, а его клюв втянулся, приняв форму человеческого лица. Мальчик приземлился на босые ноги, его чернильно-черные глаза и волосы резко выделялись на фоне восковой кожи. Гавран обошел фигуры, наклонившись набок, чтобы оценить их.

– Что это? – спросила Мия.

– Воспоминания, – ответил Гавран. – Мутные, как дно лужи. Слабые, как предсмертный вздох.

– Может быть, ей снится старшая школа, – предположила Мия.

Ворон, одетый в мальчика, пожал плечами.

– Ерунда. – Его рука высунулась из-под пончо с перьями, и костлявый палец толкнул баскетбольный мяч в руках молодого человека.

Он ударился об пол и покатился к трибунам. Они были отрезаны от остального зала тенью, отбрасываемой неизвестным источником. Это было неестественно, бросало вызов свету. Поглощенные происходящим, трибуны казались скорее клеткой, чем пристанищем нетерпеливых зрителей. Мия проследила взглядом за катящимся мячом, который остановился у чьих-то ног.