Книга Дикая кровь, страница 61 – А. Дж. Врана

Через несколько мгновений Ама появилась с ужином, ловко удерживая на каждой руке по две тарелки. Одну из них она поставила перед Мией: идеально прожаренный тунец с щедрой порцией ризотто со шпинатом. Поставив свою порцию на стол, Ама пододвинула к Гаврану блюдце с пятью рыбными слайсами. Он уставился на угощение с пивного крана, приоткрыв клюв.

Последнее блюдо было для домового – миска, до краев наполненная ризотто со шпинатом. Как ни странно, домовой любил углеводы, предпочитая вегетарианскую диету. И хотя Мия была единственной, кто мог видеть духа, Ама и Кай каким-то шестым чувством определяли его местонахождение.

— Это тебе. – Белая волчица улыбнулась, опускаясь на колени со своим подношением.

Домовой быстро расправился с едой, запихивая ее в рот горстями, пока у него не раздулись щеки. Прежде чем приступить к трапезе, Мия улучила момент, чтобы насладиться его весельем, – блюдо было приготовлено в полном соответствии со строгими стандартами Амы.

— Она определенно была напугана, – заключила Мия, листая дневник Кэлан одной рукой.

Ама поковыряла ризотто вилкой.

— Нашла что-нибудь о том, что конкретно она видела?

Мия покачала головой:

— Она изо всех сил пыталась что-то вспомнить, что, как я полагаю, должна была знать. Когда я проходила этот путь, я не могла вспомнить фольклор своего родного города. Он был впечатан мне в голову с детства, но когда начали сниться кошмары, – девушка всплеснула руками, – пуф! Исчез. – Она замолчала, задумчиво пережевывая. – Кэлан действительно упоминала о теневой версии себя в нескольких записях.

— Теневой версии себя? – пробормотала Ама, постукивая вилкой по тарелке. – Возможно, какая-то угнетающая сила выдает себя за жертву?

— Не в первый раз, – согласилась Мия. Злобным духам всегда нравилось принимать облик тех, кого они мучили.

Ама вздохнула и помахала вилкой.

— Это не имеет значения. Дневник дает ключ к ее переживаниям, но не поможет найти ее.

Волчица была права. Хождение по грезам было единственным способом.

Остаток ужина подруги провели в молчании. Мия собрала тарелки и отнесла их на кухню, затем присоединилась к Аме у барной стойки, проводя пальцами по краю дневника.

Ама поднялась со стула.

— Ну и денек выдался. Я, пожалуй, завалюсь спать.

— Звучит заманчиво. – Ночь наступила несколько часов назад, и, как и Кай, Ама спала нерегулярно.

— Ты планируешь еще немного здесь побыть? – Ама колебалась, направляясь к лестнице у задней стены – необычно для бара, но здание не ремонтировалось десятилетиями. Наверху установили дверь, чтобы посетители не могли забрести в спальню Лом.

— Ага, – ответила Мия после паузы, почесывая Гаврана под подбородком. – Я, пожалуй, налью себе чего-нибудь выпить и еще немного почитаю дневник.

Ама кивнула:

— Дай мне знать, если надумаешь отправиться домой. Уже довольно поздно. – Затем она поднялась наверх.

Домовой повернул голову, следя за шагами Амы, половицы скрипели под ее весом. Должно быть, она устала; обычно она была бесшумна, как крылья бабочки.

Мия снова сосредоточилась на словах Кэлан. Ее внимание привлекла одна запись, свидетельствующая о молчаливом ужасе девочки, о котором не знали ее родители. Конечно, они знали, что что-то происходит, но масштаб проблемы был для них непостижим, это невозможно было переварить. Не имело значения, что Гейб думал, будто страдания Кэлан были психологическими, в то время как Лизбет считала, будто это было что-то иное. В конце концов, поиск причины не имел значения, если Кэлан чувствовала, что ее не понимают.