Книга Дикая кровь, страница 104 – А. Дж. Врана

— Урод! – задыхаясь, выкрикнул осведомитель, и слюна потекла по его подбородку, когда он попытался вдохнуть.

Кай задумчиво наклонил голову:

— Возможно.

Прежде чем Максим успел выплюнуть еще одно оскорбление, Кай швырнул его на пол, как сломанную куклу. Было легко, слишком легко, собрать всю подавляемую ярость – на себя, на своих родителей, на свое прошлое, которое опустошало его, – и дать ей волю в этом зловонном уголке подземного мира. Дать волю всем темным порывам в этом хрупком теле, оживляемом увядающей душой.

С другой стороны, может быть, Кай был не исключением. Может быть, поэтому все было так просто.

Он подкрался ближе, его тень поглотила тень его жертвы. Этот извивающийся мешок с мясом – его добыча. Теперь Максим всхлипывал, его губы шевелились, пытаясь сформулировать что-нибудь – что угодно, – лишь бы остановить Кая.

— Сергей, отменяй своего палача. – Голос Кая был безжалостным и решительным.

Широко раскрыв глаза от осознания происходящего, Сергей разжал руки и встал по стойке «смирно».

— Ты не можешь… есть… есть методы, – пробормотал он, заикаясь. – Чтобы никого не поймали.

Кай перевел взгляд с дрожащей груды на полу на ошарашенное лицо Сергея.

— Тебе не стоит об этом беспокоиться.

Когда его внимание вернулось к осведомителю, по спине пробежали мурашки. Прошло много времени с тех пор, как он испытывал подобное, хотя, возможно, и недостаточно. Если не считать странного инцидента с незнакомцем, который нанял Мию, Кай полностью контролировал свое превращение. И с тех пор, как он обрел этот контроль, он держал животное взаперти.

И на все это были веские причины. Процесс был острым, как пила, и стал для Кая самым болезненным опытом, а он многое пережил. Но Донован был здесь не для комфортного существования в своей шкуре. Он был здесь, чтобы сделать заявление.

Губы Кая приоткрылись, когда он ослабил оковы на клетке с волком, хищник пробудился от долгого сна в самых темных уголках его существа. Это животное – его двойное наследие. С одной стороны – родители, а с другой – Сендоа, бог, чью сущность он унаследовал. Сендоа умер в облике волка, и эти очертания слились с душой Кая, вонзая в него свои зубы жизнь за жизнью. Кай не знал, почему его родители разделяли его состояние, ведь именно в нем таился дух древнего божества, но ответы были утеряны, разбиты на кусочки и стерты в пыль неумолимым ходом времени.

Это больше не имело значения.

Его голова дернулась в сторону, и из горла вырвался рык. Покалывание перешло в острую боль, которая пронзила позвоночник. Его лицо исказилось от боли, и он услышал, как Сергей выругался, в то время как осведомитель был словно парализован – олень, готовящийся к смерти. Холод пробирал Кая до костей, но его кожа, словно обожженная, молила о пощаде, когда тысячи волосков, похожих на иглы, вонзились в его плоть изнутри. Волк дергался и дрожал, протестуя против непрочной внутренней клетки Кая. Что-то среднее между резким криком и диким рычанием вырвалось из его груди, когда хрустнул сустав, за ним другой, пока его тело больше не могло выдерживать вес и он не рухнул на колени. Одежда соскользнула с него; она не была создана для таких очертаний. Пальцы сами собой сжались. Ногти превратились в когти, клыки заострились, удлинились, и он впился зубами в губу, чтобы не закричать.