Книга Павший, страница 83 – Анна Щучкина

Наконец спираль лестницы оборвалась у массивной двери. Старая, кованная из черного металла, она была испещрена странными символами, которые, казалось, шевелились в неровном свете лампы. Рейн остановился и впервые с начала нашего спуска повернулся ко мне лицом.

То, что я увидела, заставило меня замереть. В его глазах застыло глубокое, почти детское отчаяние, будто он ждал удара или жестокого осуждения. Этот взгляд настолько не вязался с образом непреклонного воина, что я невольно улыбнулась. Мой бесстрашный муж, готовый рисковать жизнью ради своих идеалов, сейчас боялся… моей реакции?

— Что тебя так забавляет? – тихо спросил он, заметив мою улыбку.

— Ты, – честно ответила я. – Дитто, который не дрогнул перед армией императора, сейчас смотрит на меня так, будто я страшнее всех морских чудовищ.

Уголки его губ дернулись в слабой улыбке, но взгляд остался серьезным.

— Прости, – сказал Рейн, взяв меня за руку. – Я должен был сделать это сразу. Но не мог, потому что боялся за тебя. А теперь… он больше не может ждать.

Моя улыбка погасла, как задутая свеча. Тени сгустились вокруг нас, а в груди разлилась тревога.

— Кто за этой дверью, Рейн?

Вместо ответа он положил ладонь на дверь, которая отозвалась тихим гулом, словно пробуждаясь от долгого сна, и медленно отворилась.

В лицо ударил запах – резкий, пронзительный, но странно знакомый. Он всколыхнул что-то глубоко в памяти, словно камень, брошенный в неподвижную воду озера. Ритуалы дома Корс. Священные церемонии, когда воздух наполнялся благовониями и чем-то еще, тем, о чем не говорили вслух. Запах силы, древней и первозданной.

Я шагнула вперед, и мир вокруг меня перевернулся.

Пещера оказалась огромной – ее своды терялись во мраке, несмотря на десятки магических факелов, расставленных по периметру. Но не размеры зала поразили меня до глубины души. В центре, на каменном возвышении, лежало существо из легенд – создание, которого, по словам империи, не осталось в живых.

Дракон.

Колоссальных размеров – даже лежа, он возвышался как небольшая гора. Его чешуя, некогда ослепительно белая, теперь казалась тусклой, покрытой паутиной трещин, через которые проступал свет – будто его плоть была соткана из застывших звезд. Крылья, сложенные по бокам, напоминали истончившиеся пергаментные свитки, готовые рассыпаться от малейшего прикосновения. Каждый вдох давался ему с трудом – грудная клетка поднималась и опускалась с болезненной медлительностью.

Но больше всего поражали его глаза – полуприкрытые тяжелыми веками, они светились изнутри древней, непостижимой мудростью. Это были глаза существа, видевшего рождение и гибель цивилизаций, восход и закат тысяч солнц.

Я застыла, не в силах сделать шаг, не в силах даже вздохнуть. Сердце билось так сильно, что казалось, оно проломит ребра.

— Кеол, – выдохнула я. – Хранитель жизни.

И тогда он широко открыл глаза. Их цвет напоминал рассветное небо, затянутое легкой дымкой. Эти глаза смотрели прямо на меня, пронизывая насквозь, видя не только плоть, но и душу.

— Прикоснись к нему, – прошептал Рейн, словно боясь нарушить священную тишину. – Он разговаривает картинками и чувствами. Почти не использует слова, как мы. Но ты поймешь. Обещаю, ты поймешь.

Я протянула дрожащую руку и коснулась чешуи – теплой, почти горячей, и гладкой, как отполированный мрамор. В то же мгновение мир вокруг растворился.