Книга Первый среди равных. Служа Империи, страница 57 – Павел Чук

— Господа, через час выступаем. Каждый знает свой маршрут. О мерах предосторожности и соблюдения скрытности напоминать не буду, — доводил последние указания офицерам, — как расположитесь в селении, выставьте охранение по периметру. Как это делается я вам показал и ждите сигнала от соседей, или будьте готовы подать сами сигнал. В течение кратчайшего времени к вам прибудет помощь. Главное — не геройствуйте. В атаку не идти, если враг станет атаковать, обороняйтесь только в селении. Если побежите, в степи вас нагонят, — напоминал прописные истины, что неоднократно проговаривал во время подготовки к вылазке. К сожалению, от конного сопровождения пришлось отказаться. Коней, подводы в селении спрятать не получится, а рисковать я не стал. Всё несли на себе пешим маршем. По этой причине срок засады определил для себя примерно три-четыре дня, именно столько запасов еды несли с собой, а ещё обратный путь. Потом нас должна сменить вторая группа, что пока осталась в городе.

План строился на скрытности и пренебрегать мерами безопасности не стал. Четыре-пять дней в пути, три-четыре дня в засаде, а потом смена и обратный путь. Посчитал этого времени достаточно, чтобы отработать механизм установки засад. Потом планировал сделать их постоянными. Десять-четырнадцать дней с учётом пути и смена. Но для этого необходимо лично опробовать придуманную схему. Ведь в уме, на бумаге складывается всё вроде нормально, гладко, а когда начинаешь воплощать в жизнь, начинаются трудности.

Идя пешим маршем вскрылось, что обувка для долгого перехода не совсем пригодна. Тонкая подошва, все камешки и бугорки нога чувствует и передвигаться не вполне комфортно. Я и не знал об этом, ведь ранее только верхом передвигался, а когда лично пришлось идти с короткими остановками всю ночь двадцать километров, понял, что с обувью надо что-то делать.

— Вопросы есть? — после краткого инструктажа, поинтересовался у офицеров.

— Никак нет! — услышал в ответ.

— Свободны, готовьтесь к выступлению. Вулкис, останься, — оставил командира взвода штабс-лейтенанта Мантеро Вулкиса. — Больные, хромые есть, только честно, ничего не скрывая? — ещё раз осведомился, так как нам предстояло преодолеть за один переход почти тридцать километров, и я хотел убедиться, что все способны продолжать путь. Ведь караван, колонна, движется со скоростью самого медленного, а бросать солдата на произвол судьбы не входило в мои планы. Лучше его оставить здесь, как связного. Может отлежится, а когда вдруг увидит сигнальный дым, то ему будет ближе добраться до города и сообщить о происшествии, чтобы выслали подмогу.

— Никак нет. Один солдат только…

— Что с ним?

— Наверно съел что-то и животом мучается.

— Идти может?

— Так точно! — не раздумывая, ответил офицер.

— Ладно, посмотрим. Веди к нему, — не поверил бодрому и слишком быстрому ответу. Я ощущал, что меня младшее офицерское звено — командиры взводов, побаиваются. Согласен, не дело штабс-полковника командовать ротой. Это дело всего лишь капитана. А ещё со мной в поход пошёл штабной офицер Вермо́нс Жа́стин в чине штабс-капитана, что вносило диссонанс в привычную иерархию воинской службы. Штабной офицер не принимал участия в командовании частями, только выполнял функции фактически снабженца. Это через него удалось снабдить тёплой одеждой ушедших со мной солдат и офицеров. Я думал, что штабс-капитан останется в городе, продолжая выполнять функции ординарца-снабженца, но он настоял идти со мной. Не исключаю, что это был прямой приказ генерала, но причин отказать уже немолодому офицеру принять участие в операции не нашёл. Ведь если мероприятие удастся, то можно и орден получить, ставил себя на место штабс-капитана.