Книга Первый среди равных. Через смерть, страница 44 – Павел Чук

От полученной информации долго не мог уснуть, хотя понимал, что надо дать мозгам отдохнуть. Повышенный порог боли — это конечно хорошо, но когда видишь, как у тебя вырывают ногти, чувствуешь, как ломаются рёбра, а защитный механизм в виде спасительного забытья не приходит — становится невыносимо, что хочется кричать! Кричать так, чтобы твои мучители содрогнулись от звериного рыка. Когда в первый раз вырывали ногти я именно так и сделал — закричал. Да так, что палач замер, а следивший за действием офицер выбежал, бормоча что-то непонятное…

— Вставай! – ткнули в бок. Оказывается, незаметно для себя я провалился в сон и сейчас чувствовал себя отдохнувшим, особенно лелеяла надежда, что Ехонс меня не обманул и сегодня пыток не будет.

— Это вода, умывайся! – охранник указал на таз с водой. – Быстрее! Скоро доктор придёт.

Умывался быстро, будто стоявший на полу таз у меня могли забрать и больше никогда не давать. Вода ледяная, но я не замечал этого и с блаженством отмывал засохшую кровь с лица, а когда закончил, хотел заняться ногами, но не успел. В камеру вошли двое.

— Сержант, принесите ещё воды и пару ламп. Тут темно. Ну-с, посмотрим, ради кого меня вызвали из госпиталя.

В годах мужчина с аккуратной бородкой внимательно меня осматривал, ощупывал, иногда качал головой, но ничего не говорил. Второй, видимо его помощник, без слов подавал ему то один медицинский инструмент, то другой.

— Двенадцатый день? – услышав вопрос врача, сначала не понял, что обращаются ко мне.

— Что?

— Спрашиваю, двенадцатый день допроса третьего уровня?

Что такое допрос третьего уровня я сразу не понял, но ответил:

— Пятый день допрашивают.

— Странно. Раны на ногах хоть и глубокие, но выглядят застарелыми. Их бы промыть нормально. Ладно, встаньте и через стороны поднимите руки вверх. Так, хорошо. Хм. Странно. При сильных переломах поднять руки не получится, а на пальпацию, и при внешнем осмотре, видны кровоподтёки и следы ударов. Коллега, что думаете?

— Зажили.

— Логично, – хмыкнул старший, – так и запишем. Затхлая атмосфера камеры, ограниченное питание и скудное освещение благоприятно влияют на заживление ран. И когда офицеры, запросятся в отпуск по ранению, то у нас есть место, куда их отправить на пару-тройку дней подлечиться.

Догадывался, что у медиков специфический юмор, но сказанные врачом слова меня вогнали в ступор. Я не знал, смеяться мне или нет. Шутят ли эти медики, или всерьёз предположили, что условия моего содержания оптимальны для заживления ран, но через два часа я с перебинтованными ногами лежал на чистом белье в военном госпитале и меня кормили горячим супом.

Никогда не чувствовал себя таким одиноким! Меня поместили в отдельную палату, где кроме меня никого не было. Сиделки и врачи заходили только в сопровождении солдат. Но имелась и положительная сторона — я выспался, набрался сил, а буквально через тройку дней с ног сняли бинты и я смог спокойно ходить по комнате.

Клацанье замка двери меня уже не пугало и не удивляло. Какого-то определённого времени, так скажем моего посещения, я установить не смог и с интересом гадал, зайдёт в палату: сиделка, врач или разносчик еды? Хотя, до обеда ещё оставалось довольно продолжительное время, и этот вариант я отмёл. Но в этот раз я ошибся. В палату вошёл лейб-капитан Ехонс.