Книга Первый среди равных. Через смерть, страница 43 – Павел Чук

Произнесённые слова меня ошарашили, и я произнёс первое, что пришло на ум:

— Ты наследник Императора?!

— Нет! – резко ответил Ехонс, вставая с места. Выражение его лица я не видел, но по жестам, дёрганой походке, что удалось подметить при тусклом освещении, понял, как изменилось его состояние. Из уравновешенного, уверенного в себе молодого, полного сил человека, он превратился в комок нервов, не находящий точки спокойствия.

Сделав десяток шагов, Ехонс остановился, замерев, а я полусидел на жестких нарах, гадая, кто передо мной. Может, наброситься на него и убить, тем самым нанести невосполнимый вред врагу?.. Смерти я не боялся, но трезво оценивал свои шансы. У меня сил не хватит и подняться на ноги, не то, что дотянуться до стоявшего посреди комнаты офицера. Называть его врагом у меня не поворачивался язык. И пусть по его милости я сейчас сижу избитый, едва живой в каменном мешке и дни мои сочтены, но он дрался достойно, не позволяя себе излишней жестокости по отношению ни ко мне, ни к кому бы то ни было.

— …это произошло четырнадцать лет назад, – тихо заговорил Ехонс. – Мой отец входил в свиту Императора и сопровождал его во время путешествия по стране. Да, не сказал, он был офицером личной охраны Императора. В тот день прошли ливневые дожди и дорогу размыло. Ехать было опасно, но ещё опаснее оставаться в низине. Каждую минуту мог пойти селевой поток и отец сам взялся за вожжи экипажа Императора. Удачно проехали весь путь, но когда почти доехали до безопасного места, Его Императорское Величество изволило остановиться и выйти из экипажа. В этот момент обрушился край нависавшей скалы… Отец успел оттолкнуть Императора, но сам оказался погребённым под массой обломков. Когда его достали он был ещё жив и Император, понимая, что это он должен был оказаться под этими обломками, на смертном одре дал слово, что позаботится обо мне. С того самого дня я жил в столице, во дворце. У меня были лучшие учителя. Я каждый день общался с семьёй Императора, стал почти родным и… если б ваш Император в обмен на мою жизнь потребовал прекращения войны, думаю, Его Величество Тонгисс Второй согласился бы на это. Так как нет ничего дороже обещания, данного умирающему…

— М-да. Кто-нибудь ещё об этом знает? – спросил, размышляя: «Теперь становилось понятно, почему волю этого молодого офицера исполняют беспрекословно. Почему он держится не так, как большинство виденных мной офицеров. Откуда такое образование, внимательность и аналитический склад ума».

— Всех обстоятельств никто не знает. Про меня говорят, что я незаконнорожденный сын Императора, но это вздор! Я хочу не опозорить честь отца!

— Похвально, но не за этим ты пришёл ко мне, капитан.

— Да, не за этим. Как и просил, все кто был задержан по подозрению в связях с тобой — отпущены. Доклад о твоей поимке ушёл в штаб и дошёл лично до Императора.

— Заметил, – произнёс, улыбаясь, указывая на свои окровавленные ноги.

— Это щадящий режим допроса, – сказал, как отрезал капитан, – на днях тебя перевезут в Генеральный штаб, а потом может быть в столицу. Здесь больше допросов не будет. Именно это я и пришёл сказать… Капрал! – последнюю фразу Ехонс произнёс очень громко, что у меня загудела голова.

— Всё. Мы закончили, – произнёс Ехонс, и буквально через минуту я вновь оказался в одиночестве.