Книга Осколок зари, страница 67 – Брендон Сандерсон

Но здесь-то все иначе. Ни на панцирях, ни на самосветах, ни на камнях пляжа нет характерной корки. И пыли тоже нет. Тут чище, чем на солдатской койке в день проверки. Лопен наклонился и подобрал маленькое бриллиантовое светсердечко. Тусклое, как и прочие. Можно было и догадаться, что все это значит.

«Ливни Великих бурь не касаются острова, – подумал он, вглядываясь в темные тучи над головой. – Может, странные ветры уносят их прочь?»

Он сунул драгоценное сердечко в карман и, подойдя к Рушу, заглянул ей через плечо – забавляясь ее неудовольствием – на готовые рисунки. Они были великолепны, если учесть, как быстро ревнительница их сделала.

— Однажды я съел двенадцать порций чуто меньше чем за два часа, – сказал ей Лопен. – Это примерно то же самое.

Рушу недоумевающе посмотрела на него. Может, чуто ей не по вкусу?

— Мы с Пунио поспорили на три светгроша, что у меня ничего не выйдет, – объяснил Лопен. – Так что это был вопрос рыцарской чести.

Рушу бросила на него страдальческий взгляд, затем, свернув и перевязав рисунки бечевкой, вручила их поджидавшему матросу.

— Отнеси это светлости Рисн и скажи ей, что на пляже безопасно, поэтому мы хотели бы отправиться в город.

Матрос убежал к шлюпке, где сидели несколько гребцов; они быстро добрались до корабля. Вскоре на мачте взвился зеленый флаг, разрешая продолжать путь. Лопен собрал отданных под его начало матросов и вслед за Рушу зашагал вглубь острова.

А Уйо решил задержаться на пляже. В случае каких-либо осложнений он свяжется с разведчиками по даль-перу. Конечно, Уйо не умел писать, однако все равно любил пользоваться этим инструментом. Если активировать даль-перо, парное ему замигает. Таким способом некоторые офицеры-алети сообщают, что поняли полученный приказ. Это как поднять флаг, например.

Уйо не остановился на достигнутом. Сумасшедший чорлано! Он выяснил, что можно заставить перо мигать определенное количество раз, и придумал код. Когда сопряженные перья активированы, одно мигание означает «все хорошо», два – «я волнуюсь», три – «возвращайся немедленно».

Похоже на письмо, но ничего страшного, ведь это цифры, а мужчине пользоваться ими незазорно. Лопен, ясное дело, пользовался цифровыми кодами по любому поводу. И даже придумал несколько. И вообще, Далинар вот книги пишет, а значит, теперь все изменилось.

Лопен не сводил глаз с облаков, гордо шагая впереди с Руа на плече. Да, возможно, люди бывали здесь и раньше. Но, судя по всему, очень-очень давно. Так что…

— Как думаешь, – обратился он к Рушу, – можно сказать, что я ступаю по земле, которой прежде не касалась нога гердазийца?

— Несомненно, – ответила она. – Гердаза не существовало, когда Аймиа была королевством. В конце концов, вы относительно молодой народ. Думаю, на свете хватает мест, где человек гердазийской национальности не бывал до тех пор, пока не появился ты и твои соотечественники. Взять хотя бы Уритиру.

— Ха! – воскликнул Лопен, крутанув копьем. – Глупый Уйо. Ладно, нако, пойдем творить историю.

Рисн сидела на палубе своего притихшего корабля в одиночестве, если не считать капитана и нескольких членов экипажа. Матрос в гнезде угря наблюдал за островом, готовый оповестить, если что-то опасное приблизится к береговой команде.

Рисн изучала присланные Рушу рисунки. Останки большепанцирников: экзоскелеты и драгоценные сердца, выращенные этими существами. Несметные богатства.