Книга Осколок зари, страница 58 – Брендон Сандерсон

А Руа, принявший облик небесного угря с человеческим лицом, естественно, просто сиял. Он проплыл над головой Лопена, когда корабль начало болтать, как детскую игрушку в ванне.

— Лопен! – крикнул ветробегуну Терлм, пробегая мимо с тросом в руках. – Пожалуй, стоит убраться с палубы. Здесь скоро станет мокро!

— Я не растаю, хрегос! – ответил Лопен.

Терлм рассмеялся и побежал дальше. Хороший парень этот Терлм. У него шесть дочерей – шесть! – дома, в Тайлене. Болтает, правда, даже за едой, но всегда делится выпивкой.

Лопен, вняв предупреждению, крепко ухватился за планшир. Корабль, лишенный большей части парусов, похожий на скелет без плоти, выглядел странно. Но он, этот корабль, особенный. По расчетам, фабриальные помпы откачают всю воду, сколько бы ее ни проникло в трюмы, и удержат его на плаву. А стабилизаторы на притягивающих фабриалях-аттракторах – встроенных в корпус, вот безумие! – перераспределят вес, что не позволит кораблю опрокинуться.

По приказу капитана были поставлены весла. Обычно их использовали для маневрирования при заходе на таран или захвате судна противника, а сейчас с их помощью меняли положение корабля, чтобы он правильно преодолевал высокие волны. Как Лопен понял, при таком разгуле стихии корабли часто пытаются «обогнать» шторм. Это значит идти по ветру каким-то хитроумным способом, описание которого показалось ему слишком сложным. Но он все-таки кивал, поскольку словечки были довольно забавными, особенно из уст захмелевших матросов.

Однако сейчас этот маневр не годился. «Странствующему парусу» предстояло прорваться сквозь шторм, добраться до его сердцевины. Поэтому он шел по спирали вокруг Акины, медленно приближаясь к центру. И приходилось не только опережать волны, но и сталкиваться с теми, что набегали под углом. Их следовало «встречать» – вести корабль прямо на них, разбивая носом. Весла помогали удерживать нужное положение.

Противостоять ветрам всего лишь с одним маленьким штормовым парусом – героическое деяние, удел нескольких отважных матросов; остальные работали внизу, либо сидели на веслах, либо занимались фабриалями. Какой прок от этого шквального паруса, Лопен не понимал, но получил заверения, что кусок материи придает судну устойчивости и маневренности. Удивили его и бурдюки с маслом, вывешенные за борт и продырявленные, – по словам матросов, масляная пленка помешает волнам слишком сильно захлестывать палубу.

Капитан, вросшая в свой мостик, выкрикивала приказы против ветра, посылая их прямо в глотку чудовищному шторму. И видят Чертоги, матросы подчинялись ей с решимостью и твердостью духа.

Окрепший ветер обдавал лицо Лопена брызгами. Уйо, наотрез отказавшийся подниматься на палубу, заявил, что его младший кузен свихнулся, раз рвется на холод и сырость. Да, ледяная вода, пропитавшая и нижнее белье, покалывала кожу. Но зрелище бушующей над океаном грозы стоило того. Кристально чистая вода искрилась при вспышках молний, клубы пены взметались к небесам. Буря на суше производит неизгладимое впечатление, но шторм на море куда круче… Величественное и грозное зрелище.

— Потрясающе! – крикнул Лопен Влксиму, рулевому, к которому продвигался, хватаясь за ванты и планшир.

Трое матросов стояли наготове, чтобы помочь Влксиму со штурвалом. На обычных кораблях – дело привычное, но на этом имелся какой-то механизм, позволяющий рулевому справляться самостоятельно, и потому помощь могла и не понадобиться.