Книга Осколок зари, страница 35 – Брендон Сандерсон

— Мой план лучше прочих, – пронзительно заверещал Алалхавитадор. – Они должны прорваться через шторм.

— Нет, – пробасил Йеламайсзин. – Нет, мы должны это предотвратить.

Назревал конфликт, и всем роям – всем двадцати, признававшим лидерство первого, – был отправлен вопрос: пришло ли время потопить очередной корабль?

Ответы были подсчитаны. Ситуация зашла в тупик. Половина роев хотела, чтобы люди получили шанс преодолеть шторм и либо погибнуть, либо оказаться в царстве Неспящих. Половина требовала уничтожить их немедленно. Некоторые, например сам Никли, воздержались от голосования.

Собственный рой Никли загудел с облегчением и удовлетворением. Неуверенность остальных предоставляла ему возможность.

— Я хочу еще раз попытаться отправить их назад, – повторил Никли. – У меня есть идея, которая, как я полагаю, сработает, но понадобится помощь.

Предложение Никли было отправлено на повторное голосование, и ордлецы его роя – те, что находились вдали от корабля, – завибрировали в предвкушении.

«Голосование состоялось. Никли следует предоставить еще одну попытку».

— Нам больно убивать Сияющих и тем более Видящих, – прогудел Йеламайсзин, первый рой. – Попробуй еще раз. Однако, если твой план не сработает, я проведу еще одно голосование – и ты будь готов принять более решительные меры.

— Тебе не кажется, что команда малость странная? – Лопен парил, заложив руки за голову, в трех футах над палубой рядом со Струной.

Высокая рогоедка помешивала варево, которое пахло приятно. Оно было острым от специй, которые ассоциировались у Лопена с кулинарией Камня, – не жгучим, а просто насыщенным другими вкусами. Интересными. Тем не менее оно пахло еще и водорослями. Да кто их ест? И вообще, разве ее народ не предпочитает моллюсков прямо в раковинах?

— Странная? – переспросила рогоедка Лопена. – Команда?

— Да, именно так.

Несколько матросов протопали мимо, косясь на них. Лопен проводил их взглядом. Руа, незаметный для всех, кроме Лопена и Струны, которая, как и ее отец, могла видеть любых спренов, поплыл за ними по воздуху.

— Вы все странные, – призналась рогоедка.

Приходилось подбирать слова, но она делала успехи в алетийском.

— Самый странный – я, – заявил Лопен. – Это, несомненно, одна из моих привлекательных черт.

— Ты? Да, очень странный.

— Отлично.

— Страннее просто некуда.

— И это говорит женщина, которая любит жевать морскую траву, – пожал плечами Лопен. – Трава не еда, мисра, это то, что ест еда.

Он нахмурился, когда мимо прошли еще несколько настороженных моряков, а двое еще и что-то этакое проделали руками. Тайленский оберег?

— Вот посмотри! Они приветствовали нас аплодисментами, когда мы поднялись на борт. А теперь ведут себя непонятно.

После остановки в Хекси, где удалось сбыть червивое зерно, дела вроде пошли на лад, и вяленое мясо Лопен одобрил. Но теперь, когда они достигли середины маршрута, опять что-то назревало. В каждом разговоре слышался какой-то странный подтекст, и Лопену никак не удавалось толком понять, что это значит.

Лопен взглянул вверх – Уйо, пролетев над его головой, степенно опускался на палубу. Он вытащил из внутреннего кармана и вручил Струне письмо – скорее всего, от ее родителей. Мундир оттопыривали еще несколько писем для Рисн, которая попросила Сияющего в течение дня посетить близлежащий остров и получить почту.