Книга Слова сияния, страница 693 – Брендон Сандерсон

Меч со звоном упал на каменные плиты. Разделение уз считалось трудным процессом, требующим сосредоточенности и прикосновения к камню на эфесе. Но этот клинок отсекли от Далинара в один миг. Он это почувствовал.

— В чем смысл последнего видения, которое я получил? – спросил воин. – То, что пришло утром, без Великой бури.

Утром я не посылал тебе видений.

— Но я видел свет и тепло.

Просто сон. Не от меня, не от богов.

Забавно. Далинар мог поклясться, что испытал то же чувство, что и во время видений, а то и сильней.

Ступай, Узокователь, –бросил Буреотец. – Веди свой умирающий народ к поражению. Вражда уничтожил самого Всемогущего. Вы для него ничто.

— Всемогущий мог умереть, – согласился Далинар. – Если это правда, то и Вражду можно убить. Я узнаю, как это сделать. В видениях упоминался некий вызов, и еще защитник. Тебе что-то об этом известно?

Ответа не последовало – в небе просто послышался грохот. Что ж, у него еще найдется время для новых вопросов.

Далинар спустился с крыши Уритиру и снова оказался на лестнице. Ступени привели его в комнату, которая занимала почти весь верхний этаж города-башни; сквозь стеклянные окна ее заливали лучи солнца. Стекло не защищали ставни, хотя некоторые окна смотрели на восток. Непонятно, как они оставались целыми во время Великих бурь, а кое-где виднелись потеки крема.

Десять невысоких колонн образовывали кольцо посреди комнаты, и одиннадцатая располагалась в самом центре.

— Ну? – Каладин оторвался от изучения одной из них.

Шаллан обогнула другую колонну; веденка выглядела уже не такой потрепанной, как когда они только попали в этот город. Хотя их дни в Уритиру переполняла суета, несколько ночей крепкого сна пошли на пользу всем.

Вместо ответа Далинар достал из кармана сферу и поднял. Потом вдохнул буресвет.

Он знал, что следует ожидать бури, проснувшейся внутри, как это описали Каладин и Шаллан. Буря побуждала действовать, двигаться, а не стоять на месте. Он предполагал что-то похожее на Азарт во время боя – но ощущение оказалось иным.

Князь почувствовал, как заживают раны, и это было странно знакомо. Похоже, он уже так делал прежде. На поле боя? Его рука теперь была в порядке, а рана на боку почти не болела.

— Чудовищная несправедливость, что у вас все получилось с первого раза, – заметил Каладин. – Мне понадобилась целая вечность.

— У меня были наставники, – бросил Далинар, пряча сферу и шагая вперед. – Буреотец назвал меня узокователем.

— Один из орденов, – пояснила Шаллан, касаясь пальцами поверхности колонны. – Выходит, нас трое. Ветробегун, узокователь, светоплет.

— Четверо, – раздался голос из теней, что окутывали лестничный пролет. В освещенную комнату вошел Ренарин. Посмотрел на них и подался назад.

— Сын! – воскликнул Далинар.

Ренарин оставался во тьме, потупившись.

— Нет очков… – прошептал великий князь Холин. – Ты перестал их носить. Я думал, ты пытаешься выглядеть воином, но нет. Буресвет исцелил твои глаза.

Ренарин кивнул.

— И осколочный клинок, – продолжил Далинар, шагнув к сыну и взяв его за плечо. – Ты слышишь крики. Так вот что случилось с тобой на арене. Ты не мог сражаться, потому что после призыва клинка в твоей голове раздаются жуткие вопли. Почему? Почему ты скрывал?

— Я думал, проблема во мне, – пробурчал Ренарин. – В моем разуме. Но Глис, он сказал… – Ренарин моргнул. – Правдогляд.