Книга Слова сияния, страница 446 – Брендон Сандерсон

— Покои Верховного, – догадалась Крадунья. – Туда понесли еду.

— Ты как-то неровно дышишь к еде.

— Я собираюсь съесть их ужин, – сказала она тихо, но уверенно.

Гокс потрясенно моргнул:

— Ты собираешься… что сделать?!

— Съесть их еду, – повторила она. – У богатеев самая вкусная еда.

— Но… в покоях визирей могут быть сферы…

— Хе! Я все равно потрачу их на еду.

Красть обычное было неинтересно. Ей требовался настоящий вызов. Последние два года она только и делала, что выбирала самые неприступные места. Потом забиралась туда.

И съедала чужие ужины.

— Идем, – велела она, выходя за дверь и поворачивая налево, к покоям Верховного.

— Да ты и впрямь чокнутая… – прошептал Гокс.

— Не. Мне просто скучно.

Он посмотрел направо:

— Я пойду в комнаты визирей.

— Как пожелаешь. Но я бы на твоем месте поднялась обратно. У тебя маловато опыта для таких вещей. Если мы разделимся, ты, скорее всего, попадешь в беду.

Он поколебался, а потом шмыгнул в сторону визирских покоев. Крадунья закатила глаза.

— Почему вы вообще отправились с ними? – поинтересовался Виндль, выбираясь из комнаты. – Почему просто не проникли внутрь самостоятельно?

— Тигзикк узнал про эти выборы-шмыборы, – объяснила девочка. – Он сообщил, что сегодня хорошая ночь для грабежа. Я перед ним в долгу. Кроме того, я хотела быть здесь на случай, если он попадет в беду. Возможно, придется помогать.

— С чего вам беспокоиться?

И действительно, с чего?

— Кому-то должно быть не все равно, – пробормотала она и двинулась по коридору. – Слишком мало сейчас тех, кому не все равно.

— Вы так говорите, словно не обкрадываете людей.

— Ну да. Но от этого им не больно.

— Госпожа, странное у вас понятие о морали.

— Не глупи, – бросила Крадунья. – Все понятия о морали странные.

— Пожалуй.

— Особенно для пустоносца.

— Я не…

Она ухмыльнулась и ускорила шаг, направляясь к покоям Верховного. Она поняла, что добралась до них, когда заглянула в боковой коридор и обнаружила в дальнем конце стражей. Ага. Такая красивая дверь точно императорская. Лишь сверхбогатые обзаводились разукрашенными дверьми. Только тот, у кого деньги сыплются из ушей, потратит их на дверь!

Стражники были проблемой. Крадунья присела и еще раз выглянула за угол. Коридор, ведущий в комнаты Верховного, узкий, как переулок. Умно. По такому тайком не проберешься. И эти два стражника не из тех, кто засыпает от скуки. У них на лицах написано: «Мы тут будем стоять и злобно глядеть». Спины такие прямые, словно кто-то им в задницы по метелке воткнул.

Она посмотрела вверх. Коридор был высоким; богатеи любили все высокое. Были бы они бедными, построили бы еще один этаж, чтобы поселить тетушек и кузенов. Вместо этого богачи тратили пространство. Доказывали, что у них так много денег, что их можно транжирить впустую.

Ну как таких не обчистить?

— Вот оно, – прошептала девочка, указывая на небольшой декоративный карниз, который шел вдоль стены наверху. Он был недостаточно широким, чтобы по нему смог пройти кто-нибудь, кроме Крадуньи. Но она-то, к счастью, ею и была. Наверху еще и тень. Люстры здесь висели низко, а зеркала направляли их сферный свет на пол и стены.

— Мы идем наверх, – сказала она.

Виндль вздохнул:

— Делай, что говорю, а не то я тебя подрежу.

— Вы меня… подрежете?