Книга Слова сияния, страница 433 – Брендон Сандерсон

Каладин увернулся от нового удара и обрушил свой импровизированный щит на меч другого атакующего, отбросив его. Взметнулся песок, когда Каладин отпрянул и осколочный клинок врезался в землю у его ног.

Ветер. Движение. Каладин сражался с двумя осколочниками сразу, отбивая их клинки шлемом. Он не мог атаковать – даже не пытался. Можно было только выжить, и в этом, казалось, ветер ему помогал.

Его движениями руководило чутье… и что-то более глубокое. Кэл плясал между клинками, окутанный прохладным воздухом. И в какой-то момент ощутил – невероятная вещь! – что смог бы увертываться с тем же успехом, даже закрыв глаза.

Осколочники с ругательствами бросались на него вновь и вновь. Каладин услышал, как судья что-то сказала, но был слишком поглощен битвой, чтобы вникнуть в ее слова. Толпа шумела все громче. Он отпрыгнул от одной атаки и едва успел увернуться от второй.

Ветер не убить. Его не остановить. Люди не в силах к нему прикоснуться. Он бесконечен…

Буресвет закончился.

Каладин замер. Он попытался втянуть еще, но все его сферы были пусты.

«Шлем», – понял он, заметив, что «перчатка» истекает буресветом из многочисленных трещин, но не взрывается. Она каким-то образом питалась его буресветом.

Черный напал, и Каладин едва успел уйти из-под меча. Он ударился спиной о стену арены.

Зеленый осколочник увидел брешь в обороне и поднял клинок.

Кто-то прыгнул ему на спину.

Каладин потрясенно глядел, как Адолин вцепился в зеленого. Доспех принца почти не сиял; его буресвет закончился. Казалось, молодой человек едва может двигаться – на песке поблизости виднелись борозды, которые вели от оранжевого. Тот лежал на арене, поверженный.

Вот что объявила судья совсем недавно: воин в оранжевом сдался. Адолин добил своего врага и медленно – один вымученный шаг за другим – прошел туда, где сражался Каладин. Похоже, он использовал последние крупицы энергии, чтобы прыгнуть на спину зеленому и вцепиться в него.

Зеленый сыпал ругательствами и пытался ударить Адолина. Принц не разжимал хватку, и его доспех, как говорили осколочники, заело – он сделался тяжелым и почти неподъемным.

Оба зашатались и рухнули на песок.

Кэл посмотрел на оставшегося осколочника в черном доспехе. Тот перевел взгляд с поверженного зеленого на человека в оранжевом, а потом – на Каладина.

А затем повернулся и бросился через всю арену к младшему принцу Холину.

Каладин выругался и кинулся следом, отбросив шлем. Без помощи буресвета его тело казалось вялым.

— Ренарин! – заорал Каладин. – Сдавайся!

Парнишка посмотрел на него. Вот буря, он плакал. Его ранили? Непохоже.

— Сдавайся! – крикнул бывший мостовик, пытаясь бежать быстрее, выжимая последние крупицы сил из мышц, которые, после того как их наполнял буресвет, казались усталыми до изнеможения.

Парнишка устремил взгляд на Релиса, который несся на него, но ничего не сказал. Вместо этого Ренарин отпустил свой клинок.

Релис остановился, пропахав борозду в песке, и занес меч над головой, целясь в беззащитного принца. Младший Холин закрыл глаза, обратив лицо вверх, будто подставляя горло.

Каладин не успевал. Он двигался слишком медленно по сравнению с осколочником.

Релис, к счастью, медлил, словно не желая убивать Ренарина.

Капитан успел. Релис повернулся и замахнулся на него вместо принца.