Книга Слова сияния, страница 360 – Брендон Сандерсон

Шаллан вынудила себя встать и побежала, все еще плача, обратно в пиршественный зал. Балат и Виким сидели, Минара тихонько наливала им выпить. Охранники ушли – наверное, вернулись на свой пост неподалеку от особняка.

Когда Балат увидел Шаллан, он вскочил, вытаращив глаза. Бросился к ней, в спешке перевернув чашу и разлив вино.

— Он причинил тебе боль? – вскричал брат. – Преисподняя! Я его убью! Я пойду к великому князю и…

— Он не причинил мне боль. Прошу тебя. Балат, твой нож. Тот, который отец тебе подарил.

Брат посмотрел на свой пояс:

— Зачем он тебе?

— Он стоит много денег. Я собираюсь обменять его на Йушу.

Балат оберегающим жестом опустил руку на нож:

— Йушу сам сложил себе погребальный костер.

— Отец сказал мне в точности то же самое, – ответила она, вытирая слезы, и посмотрела брату прямо в глаза.

— Я… – Балат бросил взгляд через плечо в ту сторону, куда увели Йушу. Вздохнул, потом снял ножны с пояса и отдал ей. – Этого не хватит. Они сказали, он должен почти сотню изумрудных броумов.

— Есть еще мое ожерелье, – пробормотала Шаллан.

Виким, который до сих пор молча пил вино, потянулся к поясу и снял свой нож. Положил на край стола. Шаллан схватила его, проходя мимо, и бросилась прочь из комнаты. Успеет ли она догнать этих людей?

Снаружи она увидела, что карета отъехала не очень далеко, и побежала так быстро, как только могла бежать в туфельках по брусчатой подъездной дороге. За ворота, на тракт. Быстро бежать не получалось, но чуллы двигались еще неспешней. Приближаясь, она увидела, что Йушу идет пешком, привязанный к карете. Он не поднял головы, когда Шаллан миновала его.

Карета остановилась. Йушу упал на землю и сжался в комок. Темноглазый и высокомерный незнакомец открыл дверцу и посмотрел на девушку:

— Он прислал ребенка?

— Я пришла сама! – Она протянула ему кинжалы. – Возьмите их, они отличного качества.

Мужчина вскинул бровь и жестом приказал одному из своих спутников спуститься и взять их. Шаллан расстегнула застежку ожерелья и отдала незнакомцу вместе с двумя кинжалами. Он вытащил один из ножей и принялся его изучать, а Шаллан ждала, в тревоге переминаясь с ноги на ногу.

— Ты плакала, – заметил человек в карете. – Так сильно переживаешь за него?

— Он мой брат.

— Ну и что? Я убил брата, когда он попытался меня обмануть. Нельзя, чтобы родственные связи мешали ясно мыслить.

— Я его люблю, – прошептала Шаллан.

Человек, осматривавший кинжалы, вложил оба обратно в ножны.

— Настоящие шедевры, – признал он. – Я бы оценил их в двадцать изумрудных броумов.

— Ожерелье? – спросила Шаллан.

— Простое, но из алюминия, который можно получить лишь духозаклинанием, – сообщил человек своему хозяину. – Десять изумрудов.

— Итого половина от долга твоего брата, – подвел итог мужчина в карете.

Сердце Шаллан упало.

— Но… что вы будете с ним делать? Если продать его как раба, такой большой долг не возместить.

— Мне частенько хочется напомнить самому себе, что у светлоглазых кровь того же цвета, что и у темноглазых, – заявил мужчина. – А иногда полезно иметь средство устрашения для остальных, чтобы продемонстрировать им, как вредно брать займы, которые не можешь выплатить. Если я разумно им распоряжусь, могу сэкономить и больше, чем потратил.

Шаллан почувствовала себя маленькой. Она сжала кулаки. Выходит, проиграла? Женщины из отцовских книг, женщины, которых она обожала, не стали бы умолять этого жестокосердного человека. Они бы применили логику.