Книга Слова сияния, страница 357 – Брендон Сандерсон

Она покраснела:

— Я… ладно, забудь.

— О, ты только глянь, – проговорил Виким. – У нее что-то на уме. Шаллан, тебе придется сказать это прямо сейчас.

— Не стоит такое держать в себе, – согласился Балат.

— Министара утверждает, я слишком часто брякаю то, что приходит мне на ум. Это неподобающее женщине качество.

Виким рассмеялся:

— Женщинам, которых я знал, это ничуть не мешало.

— Да, Шаллан, – подхватил Балат, – если ты с нами не можешь поделиться своими мыслями, то с кем же еще?

— С деревьями, – ответила она, – камнями, кустами. С чем угодно, если от этого у меня не будет неприятностей с наставницами.

— Тогда по поводу Балата беспокоиться не стоит, – заметил Виким. – Он не может ничего умного ни сказать, ни повторить.

— Эй! – рассердился тот. К несчастью, брат был недалек от правды.

— Любовь, – начала Шаллан, отчасти лишь ради того, чтобы их отвлечь, – подобна куче чулльего навоза.

— Воняет? – уточнил Балат.

— Нет, просто от того и от другого не уберечься, как ни старайся.

— Глубокая мысль для той, кто распрощался с детством лишь пятнадцать месяцев назад, – произнес Виким с коротким смешком.

— Любовь подобна солнцу, – со вздохом сказал Балат.

— Ослепляет? – предположила Шаллан. – Она белая, теплая, мощная – но может и сжечь?

— Возможно, – согласился Балат, кивая.

— Любовь подобна гердазийскому лекарю, – выдал свою версию Виким, глядя на сестру.

— В каком смысле? – спросила Шаллан.

— Вот ты и объясни, – ответил Виким. – Мне интересно, что ты придумаешь.

— Хм… От обоих испытываешь неудобство? Нет. О-о! Есть лишь одна причина, чтобы с ними связаться, – удар по голове чем-то тяжелым!

— Ха! Любовь подобна испорченной пище.

— Нужна, чтобы не умереть, – тут же подхватила Шаллан, – но от нее еще и сильно тошнит.

— Отцовский храп.

Она содрогнулась.

— Пока не испытаешь это на себе, не поймешь, до чего он способен затмить все вокруг.

Виким тихонько рассмеялся. Вот буря, до чего же приятно видеть, как он смеется!

— Прекратите это, – велел Балат. – Говорить такие вещи неуважительно. Любовь… любовь подобна классической мелодии.

Девушка ухмыльнулась:

— Если закончить выступление слишком быстро, слушатели будут разочарованы?

— Шаллан! – воскликнул Балат.

А вот Виким катался по земле от смеха. Миг спустя Балат покачал головой и тоже рассмеялся. Шаллан, в свою очередь, покраснела. «Я что, в самом деле это озвучила?» Последняя фраза была и впрямь остроумной, куда лучше прочих. А еще она была неприличной.

От сказанного девушка ощутила смесь вины и возбуждения. Балат выглядел смущенным и покраснел из-за двусмысленности, призвав спренов стыда. Упрямый Балат. Он так хотел стать их лидером. Насколько было известно Шаллан, он отказался от привычки убивать кремлецов ради забавы. Любовь изменила его, сделала сильней.

Скрежет колес по камню возвестил о подъехавшей к дому карете. Никакого цокота копыт – у отца были лошади, но больше ими почти никто в округе не владел. Кареты тянули чуллы или паршуны.

Балат встал, чтобы поглядеть, кто приехал, и Сакиса последовала за ним, возбужденно трубя. Шаллан подобрала альбом. Отец недавно запретил ей рисовать обитавших в особняке слуг или темноглазых – он считал это неподобающим. Теперь ей стало трудно учиться рисовать людей.

— Шаллан?