Книга Слова сияния, страница 339 – Брендон Сандерсон

«Потому что больше не хотят выбирать, – подумал Каладин. – Выбор бывает сложным».

Ему это было известно. Буря свидетельница, Кэл хорошо это усвоил. Когда-то и сам сидел и угрюмо таращился в стену, не в силах встать и покончить с собой.

Он вздрогнул. О том времени не хотелось даже вспоминать.

Пока шел к Девятнадцатому мосту, подлетела с ветром Сил в виде облачка тумана. Потом превратилась в ленту из света и некоторое время порхала над ним кругами, прежде чем опуститься на плечо и сказать:

— Остальные ужинают.

— Хорошо.

— Каладин, это не донесение. Я так выразила свое недовольство.

— Недовольство? – Он остановился в темноте возле казармы Девятнадцатого моста, где солдаты, расположившись единой командой около огня, преспокойно поедали ужин.

— Ты работаешь, – сказала Сил. – Опять.

— Мне нужно подготовить этих людей. – Он повернул голову, чтобы посмотреть на нее. – Ты же знаешь, что-то приближается. Эти цифры на стене… Видела новых красных спренов?

— Да, – признала она. – По крайней мере, мне так кажется. Краем глаза. Они наблюдали за мной. Их мало, но они есть.

— Что-то приближается, – повторил Каладин. – Этот обратный отсчет указывает в точности на Плач. Что бы ни случилось, я должен сделать так, чтобы мостовики с этим справились.

— Ну так вот: ничего не выйдет, если ты упадешь замертво от переутомления! – заявила Сил и, поколебавшись, продолжила: – С людьми ведь бывает такое, верно? Я слышала, Тефт говорил, что собирается это сделать.

— Тефт любит преувеличивать. Хорошим сержантам это свойственно.

Сил нахмурилась:

— Последние слова… были шуткой?

— Да.

— А-а. – Она заглянула ему в глаза. – Все равно отдохни. Прошу тебя.

Каладин глянул в сторону казармы Четвертого моста. Та была в некотором отдалении, в конце ряда других казарм, но ему показалось, что он слышит, как смех Камня эхом разносится в ночи.

Наконец юноша вздохнул, признавая свое изнеможение. Последние два взвода можно проверить и завтра. Держа копье в руке, Кэл повернулся и побежал назад. Сгустившаяся тьма означала, что примерно через пару часов люди начнут возвращаться с дежурства на ночной отдых. Каладина встретил знакомый аромат похлебки Камня, хотя на раздаче был Хоббер – сидел на высоком пеньке, который приволокли для него друзья; серые, бесполезные ноги прикрывало одеяло. Камень с гордым видом стоял поблизости, скрестив руки на груди.

Ренарин тоже был там – собирал и мыл грязные миски. Он делал это каждый вечер, тихонько присев возле таза для мытья в своей форме мостовика. Парень определенно старался. Он не подавал ни единого признака испорченного нрава, как старший брат. Хотя принц настоял на том, чтобы присоединиться к ним, он часто по вечерам сидел где-нибудь с краю, позади остальных мостовиков. До чего же странный парень!

Каладин похлопал Хоббера по плечу, проходя мимо. Кивнул; когда тот посмотрел на него – поднял сжатый кулак: «Продолжай бороться». Протянул руку за похлебкой и застыл как вкопанный.

Неподалеку на бревне сидели сразу три здоровенных гердазийца с мускулистыми ручищами. Все были одеты в форму Четвертого моста, и из троицы Каладин узнал только Пунио.

Каладин отыскал поблизости Лопена – тот пялился на собственную руку, которую по каким-то причинам держал перед собой, сжав кулак. Все попытки понять Лопена остались в далеком прошлом.