Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 375 – Брендон Сандерсон

— Моя идея впору богам, Калак, – ответил Ишар. – Она должна развиваться в их масштабах времени, и торопить ее нельзя.

— Уж что-нибудь ты мог бы мне дать, – сказал Далинар, подумав, что записка могла бы стать хорошим якорем. – Какие-нибудь… пояснения, например? В письменном виде?

Собеседники непонимающе на него уставились.

— Что это за слова? – спросил Ишар.

Шквал! На мгновение Далинара поразило осознание, что у них еще нет письменности. Их речь казалась такой современной, и он сделал слишком большое допущение. Винить следовало узы, обеспечивавшие ему перевод. Разговор звучал так естественно, однако жесты и кое-какие выражения лиц выглядели куда более чуждыми.

Прежде чем Далинар успел пуститься в объяснения, зашуршала закрывавшая вход занавесь и в дверь кто-то вошел. Вестница Шалаш, лет семнадцати-восемнадцати на вид.

Йезриен нахмурился:

— Эш?

— Почему меня не пригласили? – спросила она. – Почему вы все строите планы без меня?

— Красавица моя, – сказал Йезриен, поднимаясь. – Мой бесценный мех. Мы…

— Мне больше шестидесяти лет, – проговорила Шалаш, и у ее ног проявились лужами агрессивные спрены гнева. – Почему все вы вечно разговариваете со мной как с малолеткой?!

— Эш, милая, – произнес Йезриен, сопроводив свои слова незнакомым жестом: развел ладони в стороны. – Ни к чему так волноваться.

— Да ну! – воскликнула Шалаш, всплеснув руками. – Мне даже разозлиться нельзя: со мной сразу обращаются так, словно я закатила истерику. Я хочу сражаться, отец. Я бессмертна, как и ты.

— Мы не бессмертны, – тихо произнесла Ведель, схлопнув световую сетку. – Да, силы нас изменили, но мы не вечны. Ты растешь, Эш. Медленно.

— Я иду на восток вместе с вами, чтобы проведать родню.

Эш рванула с головы ленту и швырнула ее на землю. По ее плечам рассыпались длинные прямые черные волосы.

— Мне хватило шестидесяти лет детства.

Она вылетела из комнаты, оставив всех в немом потрясении.

«Лента была предыдущим якорем, – подумал Далинар. – Я увидел ключевой момент с ее участием, а Навани сказала…»

Видение вот-вот начнет распадаться.

Пока Тьюд пел, Венли устроилась на выветренном камне, торчавшем из песка, будто миниатюрное плато. Другие слушатели вокруг прерывали свои заботы об ущельных демонах. Даже несколько чудовищных зверей поблизости повернули голову на звук.

Тьюд продолжал, и до Венли дошло, к чему здесь «обретя новый взор» и почему предлагается «одолжить наш взгляд». Он сочинил песню от лица ущельных демонов. Строфа следовала за строфой, звуча в ритме утраты – величественном и подчас пугающем, – и Венли понимала, почему так.

Ей говорили, что ущельные демоны способны передавать друг другу мысленные образы, что они общаются через своего рода узы. Некоторые умели делиться ими и с певцами. Согласно песне Тьюда, они считали и людей, и слушателей кучкой любопытных кремлецов. В песне разъяснялось, что трудно припоминать прошлое. Ущельные демоны не умели писать, а в их песнях заключалось не повествование, а эмоции. Существа много веков обитали на просторах здешних холмов и редко видели певцов или людей. Такое случалось лишь при прохождении заключительного изменения, когда они выходили на Расколотые равнины, чтобы многократно вырасти и достичь последней стадии взросления.