Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 186 – Брендон Сандерсон

— Ты сможешь, – сказал Дрехи. – Если не захочешь, в этом нет ничего плохого. Но, Ренарин, я знаю, что ты вышел на поле боя в Тайлене, твердо намереваясь выстоять в одиночку против превосходящих сил врага. Знаю, что ты бился с видениями будущего, разбирался в них и передавал отцу ценные послания. Знаю, что ты способен нести огромный груз, дружище. Ты это уже делал.

Улыбнувшись, он вдохнул буресвет и поднялся в воздух.

— Как я уже сказал, всего лишь опыт одного человека. Сегодня вечером в Четвертом мосту – рагу. Придешь?

— Кто готовит?

— А это важно?

— От этого зависит, стоит ли поесть заранее, – рассмеялся Ренарин.

— Готовлю я.

— Тогда приду голодным. Спасибо, Дрехи.

— Будут вопросы – задавай, – откликнулся ветробегун и взмыл ввысь, направляясь обратно на совещание.

Ренарин повернулся к Рлайну. Но тут небо потемнело, воздух почернел и мир обратился в витражи. Глис запульсировал у юноши внутри.

Они вступили в видение возможного будущего. И выглядело оно не особенно приятно.

* * *

Рлайн нашел для себя идеальную форму. Точнее, теперь для него любая форма могла стать идеальной.

В прошлом он больше всего любил трудовую форму за ее универсальность. В ней сознание оставалось ясным, что позволяло быть самим собой. Но, в отличие от боевой формы, она не давала ни высокого роста, который радовал Рлайна, ни силы мышц, ни бронированного панциря. Ему нравилось, как он выглядит в боевой форме, и такая внешность казалась самой подходящей. К сожалению, в ней он как будто чересчур… рвался драться и подчиняться. Он мог сопротивляться обоим стремлениям, поскольку форма не контролирует носителя, однако она чуть-чуть меняла ход его мыслей.

Как выяснилось, будучи Сияющим, можно противодействовать такому влиянию еще лучше. Он поднял палец, на котором расцвел спрен благоговения – парящий голубой шар. Для людей-земледельцев, обсуждавших советы Рлайна, спрен оставался невидимым. Благодаря узам с Туми Рлайн чувствовал себя самим собой независимо от формы. Туми внутри его забился в ритме радости, и Рлайн гармонично его дополнил, подпев в тон, только иначе. Туми мало говорил, но для понимания спрена не требовались слова. Для этого хватало ритмов.

Ритм Туми сменился на тревогу. Рлайн повернулся в сторону Ренарина. Он заметил присутствие юноши, только когда прилетел Дрехи. Но этим двоим, похоже, было что обсудить – наверное, политику наверху. Рлайн не стал им мешать.

Теперь же вокруг Ренарина искривился и замерцал воздух. Значит ли это, что что-то не так?

От Туми донеслось любопытство. Рлайн неуверенно настроился на тот же ритм и понял: Туми думает, что люди не заметят происходящего с Ренарином. Для этого требовалась более прочная Связь с реальностями.

— Видение, – догадался Рлайн. – Это очередное его видение?

Спрен благоговения раздулся и привлек внимание земледельцев, для которых стал выглядеть расширяющимся дымным кольцом. Рлайн дал ему спрыгнуть с пальца и распрощался с рабочими. Сквозь ряды растений он пошел к Ренарину, но тот, казалось, уставился в никуда. Рискнуть ли вмешаться?

Туми посоветовал действовать решительно, и Рлайн шагнул вперед. По щелчку, словно от внезапного удара в барабан, он оказался внутри видения. Небо над головой почернело, вокруг сгустилась тьма, как если бы в комнате приглушили весь свет, чтобы рассмотреть единственный сияющий самосвет. Из земли вырастали необыкновенные окна, будто бы сделанные из цветного стекла.