Книга Пепельные следы, страница 58 – Александра Н. Пушкина

— Ты пьян, Штизель, – холодно бросил принц. – Или пытаешься защитить свою даму, что само по себе похвально, но не тогда, когда это мешает мне. Смотри, и ты можешь отправиться к палачу. Мое дружеское расположение трудно заслужить и очень легко потерять.

— Я не виновата, – прохныкала Беатрикс. – Это какое-то колдовство.

— Да как она вообще могла оказаться в замке?! – почти взвизгнула Анастасия. – А уж тем более в таком наряде! Эта… эта замарашка и плебейка!

— Хватит! – хлестнул, как пощечина, голос принца. – Есть у меня одна мысль… Кажется, пора побеседовать с дражайшей бабушкой, но, если она не подтвердит ваши слова, все вы отправитесь в темницу! Понятно?!

— Д-да, ваше высочество… – пролепетала Анастасия, а Беатрикс, кажется, всхлипнула.

Раздались быстрые шаги, и Сюзанн поспешила скрыться за дверью покоев. Вскоре все затихло.

— Ну если эта идиотка здесь как-то замешана, я… я вырву ее патлы! – прорычала Анастасия.

А Мартин мягко и неожиданно трезво произнес:

— Что ж, дамы, мой вам совет: больше его королевскому высочеству на глаза не попадайтесь. Хотя бы сегодня. Я, пожалуй, и сам ему последую.

Сюзанн никогда не смогла бы ответить наверняка, как выбралась в ту ночь из замка. Она поняла, что ее легче всего узнать по маске и платью, а потому выкинула первую и закрыла второе плащом, найденным в одной из комнат, которые обустроили для дам, приводивших себя в порядок. Она понимала, что берет чужое, и мысленно попросила прощения у владелицы и Бога, пообещав оставить плащ на крыльце или передать кому-то из слуг. Уцелевшую туфельку Сюзанн сняла: проще было идти босой, чем припадать на одну ногу. Но оставить ее во дворце рука почему-то не поднялась.

От крыльца как раз готовилась отъезжать знакомая карета. Это было странно: что бы ни рассказали Агате сестрицы, она бы никогда не покинула бал раньше других приглашенных. Но раздумывать не приходилось. Нанимать лакея дважды было слишком дорого, и в этот раз мачеха решила на нем сэкономить. Дверцу перед дамами открывал сам кучер, а место на запятках оставалось пустым, чем Сюзанн и воспользовалась. Она быстро скинула плащ, крикнув еще не отошедшему конюшему, чтобы тот передал его во дворец, и, догнав карету, запрыгнула на запятки. Ночь была зябкой, а платье совсем не грело, но Сюзанн остро чувствовала сладкий, холодный воздух свободы, так отличавшийся от промозглой плесневелой затхлости старых покоев.

— Ты уверена, что это была Сюзанн? – услышала она чуть приглушенный стенкой кареты голос Агаты.

— Да, матушка! Это был ее голос, и она меня называла по имени. Только говорила про какую-то крестную, которая помогла ей попасть на бал.

— Крестную?

— Да, матушка. Она пошутила, что это фея… Ведь пошутила же?

— Почти… – Агата будто о чем-то размышляла.

Неужели она знает, кем была крестная Сюзанн?

— Ух, я бы оттаскала ее за волосы! Наглая девица! Она испортила мне бал! – процедила Анастасия. – Мы так славно общались с его высочеством. Он даже принял у меня бокал с вином. А из-за нее…

— Значит, принц Эйтель очень заинтересовался нашей Сюзанн?

— Ой, как только я рассказала Анастасии, что ее заперли в покоях, он сразу встрепенулся и побежал искать камерария с ключами. Но когда они вошли в комнату, там уже никого не было. Сестрица, похоже, ведьма.