Книга Отраженное мироздание. Тринадцатый воин, страница 45 – Василий Криптонов, Мила Бачурова, Владимир Батаев

— Ого! И ты ее любишь?

— Кажется, да…

— Так кажется, или да?

— Во всяком случае, забыть я ее не могу.

— Дело плохо, – рассудил Вингер. – Есть у меня одно стихотворение про любовь – послушай:

Ну, как?

Толя пожал плечами. Стихи не произвели на него особенного впечатления. Да и рассказаны они были с таким пафосом уже состоявшегося поэта, которому всеобщие восхищения уже вошли в привычку, что было просто противно.

— Не шедевр, – честно сказал Анатолий.

— Что? Почему? – Удивлению Вингера не было предела.

— Во-первых, налицо влияние Маяковского, и не очень благотворное в данном случае. Во-вторых, разложить любовь по полочкам – не самый лучший ход для стиха. Романтики нет, широты взглядов! Да и рифмы скучные.

— Тоже мне, критик нашелся! – проворчал оскорбленный Вингер. – Попробуй, лучше сочини!

— И попробую, – легко согласился Толя. – Глядишь, чего получится.

Он повернулся и пошел к костру. Там все уже спали. Или почти все.

— Я уже заждалась! – горячо прошептала Рели, принимая Анатолия в свои объятия. Вместе им совсем не было холодно, до самого рассвета.

А Вингер еще долго сидел на берегу озера, пялясь в темноту.

— А ведь он прав, – шептал он. – Зажрался я. Уже и на любовь сверху вниз смотрю. Поэт свои стихи выстрадать должен, а я… Будто одолжение кому-то делаю…

Толя проснулся, как и заснул – в обнимку с Рели. Еще никто не встал, и он тоже решил не торопиться. Прижался к девушке поплотнее и стал размышлять. О многом и о разном. Через несколько минут зашевелился лежащий неподалеку Соломон. Он встал, зевнул, посмотрел в глаза Толе, понял его слабость и в гордом одиночестве пошел в лесок. Тут же проснулся Офзеринс. Он сел, потряс головой и вдруг, словно вспомнив что-то, вскочил на ноги. Глаза его бешено вращались в орбитах.

— Компот! Бедный мой котик! – заорал он. – Он всегда будил меня своим ласковым мурлыканьем! О, Кармелита! Кармелита, как мы могли забыть кота?

Рели открыла один глаз и поморщилась:

— Опять то же самое! Доброе утро!

— Доброе, – подтвердил Толя. Они оба встали. Остальные тоже начали просыпаться.

— Кармелита! Кармелита! Это ужасно! – рыдал лорд.

— Кто такая Кармелита? – поинтересовался Толя.

— Жена Августо! – отозвался Офзеринс.

— А что случилось с Августо?

— Он пьян! – взревел лорд, разбудив всех окончательно. – Эта скотина нажралась и дрыхнет!

Толя покачал головой, отказываясь разбираться в хитросплетениях внутреннего мира Офзеринса. Лорд тем временем упал на землю, стучась в нее головой:

— Компот! Кармелита! Компот! – выкрикивал он.

Вернувшийся Соломон с удивлением посмотрел на эту картину.

— Он что, проголодался? – спросил бригадир.

— Нет, по коту скучает, – объяснил Толя.

— А… – Соломон тоже сделал вид, что все понял, и забыл про сумасшедшего лорда. – Всем нормальным – доброго утра! Завтрака не будет по причине отсутствия продуктов. Пять минут на умывания и зарядку, потом жду всех здесь на совет!

К Толе подошел Вингер.

— Слушай, я тут анекдот придумал, – заявил он. – Собирает Маяковский у себя дома богемную тусовку. Музыка играет, танцы до упаду, а на дворе ночь. И вот стук в дверь. Маяковский открывает, а там соседи стоят. «Вы что творите?» – спрашивают. Маяковский отвечает: «Зажигаем!», а они: «Да кому оно нужно? Ночь уже, люди спать хотят!», а он: «Если звезды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно!»