Книга Поцелуй скуки, страница 80 – Харитон Мамбурин

Скорчвуды лишь хмуро кивнули вразнобой. Ни Шпилька, ни Шегги не подошли к вампиру, уходящему куда-то в неизвестность. Животные тоже не вышли. Грегор сидел на руках у Мыши и недоверчиво смотрел на своего предка, сильно хмурясь. За это и был щелкнут в нос.

Вампир распахнул двери своего дома, собираясь выйти. Алиса почувствовала накатывающие слезы, но не успела дать рёву.

Пространство перед домом заволокло черно-багровым дымом, который тут же испуганно развеялся по сторонам, повинуясь небрежному жесту существа, считающегося местным повелителем. Около него стояла прекрасная и очень странная негритянка в белом платье, и с, почему-то, западными чертами глаза. У Тарасовой при виде этой дамочки назад втянулись не только слезы, но и вообще всё. А затем она просто опухла.

— Планы меняются, Блюститель, — сухим, почти надтреснутым голосом произнес Сатана, — Халиррион пал. Ты объявлен виновным.

Тишина длилась не менее пяти секунд.

— Тогда мне нельзя терять времени, — дерганым движением кивнул вампир, — Нужно возвращаться.

В высших сферах тауматургии, единственной области магии, которой я смог овладеть, есть одно запретное искусство. Даже не область, которую стоит назвать наукой, скорее знание обращения с тем, что принято именовать душой. Нельзя сказать, что это дает нам, тауматургам, хоть какую-то серьезную мощь, влияние, либо что-то еще… манипуляций можно произвести крайне мало. Зато, в нужный час, в нужном месте, при весьма специфичных обстоятельствах, мы можем…

Я натужно пыхтел, удерживая на когтях здоровенный черно-белый шар клубящейся энергии, на котором мертвенно спокойные волны черной, как смоль, субстанции вечно боролись с бурлящими белыми потоками, казалось, еле удерживающимися на поверхности этой чудовищной пародии на душу разумного существа. Нужно было опустить этот шар в грудь лежащего передо мной на столешнице трупа, точнее, тела, в котором никогда не было ни единого признака мысли, но подобное действие далось мне чрезвычайно тяжело.

Но далось. Не первый же раз.

Тело коротко выгнулось, хрипло вздохнуло, сжало руки в кулаки, но тут же расслабилось. Глаза резко открылись, демонстрируя мне чернейшую радужку. Строгий, спокойный взгляд.

— Все намного проще с твоей помощью, Конрад.

— Рад оказаться полезным, — хмыкнул я, утирая пот, — Добро пожаловать в мир живых. В который уже раз?

— Я не считала… — женщине не нужно было осваиваться в новом теле, это было одно из её собственных, приготовленных заранее и ждущих своего часа, так что, приняв мою руку, она изящно села, чтобы тут же оказаться укутанной в халат, заботливо поданный одним из её бесчисленных слуг, — Идём. Мы должны узнать последние новости перед тем, как начать что-то делать.

Всегда, у знающих разумных, был припрятан один важный вопрос — почему? Почему эльфам далось право решать за все Срединные миры? Править ими, править нами? Пусть теперь с элементами прав разумного существа, а не как раньше, но… почему? Есть же боги, демоны, куча куда более мудрых и могущественных созданий, которые бы… что? Могли сильнее вмешиваться? Вот именно.

Эльфы всегда были поглощены только эльфами. Политические маневры, бесконечные интриги, паутина лжи и предательства, кинжалы и яд во тьме за портьерами, торговля и размен фигур. Вечно. Игра этих долгоживущих существ поглощает их, выводит на уровни, на которых копошение мошек уже неинтересно. Они следят лишь за тем, чтобы был порядок, чтобы продукты и развлечения к их столам подавались вовремя и в срок. Всемогущие, но бессильные мастера, чудовищно медленно угасающие в своих играх. Вот что такое эльфы.