Книга Поцелуй скуки, страница 79 – Харитон Мамбурин

Он не сказал ничего, кроме этого, лишь, положив руку на её голову, принялся поглаживать по волосам. Это тоже было страшно. Вечно веселый, озорной, жуликоватый и артистичный вампир был с ней честен здесь и сейчас. Не потому, что она этого потребовала, а потому, что… держался из последних сил. Чем он там занимался, через что прошёл, Алиса не знала, но чувствовала — не знает никто.

Она снова заговорила, даже забубнила, но совсем не то, что из неё рвалось еще несколько минут назад. Вампиресса рассказывала о том, как они тут живут, как ссорятся и мирятся, как гоняют Виолику, постоянно ищущую какую-нибудь конрадову шмотку, а затем позорно её нюхающую. Рассказала о том, как они возятся с Грегором и…

— Кстати, а ты не видел Грегора? — вяло удивилась она, пригревшаяся на коленях у отца, — И коты с собакой…

— Они все в одной комнате, — отозвалось ей над ухом, — Ждут, когда я уйду.

— Что⁈ — Тарасова аж подскочила.

— Не дергайся, — придержали её большие руки, — Просто со мной сейчас… немножко кое-что не так. Животные это чувствуют. Ничего страшного, так надо.

— Ты… уйдешь? — эти слова она из себя вытолкнула с большим трудом.

— Да. Надо, — был дан ей ответ, — Будете лечить Скорчвудов. Этой демонетке дай рекомендацию… ну, на работе. Она, считай, беженка. Пусть её здесь примут. К тебе прислушаются, не сомневайся.

— Хорошо…

— Если хорошо, то поднимай задницу. Напилась крови, значит займешься делом. Почисти Деварон, я заберу его с собой.

— … только его?

— Ну, еще одну книжку, — Конрад устало улыбнулся, — Меч и книга — два друга путника. А теперь иди. Я займу другую ванну. Нужно привести себя в порядок.

Алиса без всякой радости, но откровенно старательно принялась за поручение. Её переполняли нехорошие предчувствия. Конрад никогда не чурался пристегнуть кого-нибудь из них к делу, даже если оно было чрезвычайно опасным. Он позволял им рисковать жизнями легко и непринужденно… или?

…нет? Она вспомнила тот момент, когда дрожала от страха на крыше пустынной многоэтажки, ожидая, что вот-вот они будут расстреляны кучей озлобленных орков и гоблинов, спровоцированных наглым и бесцеремонным вампиром. А тот с самым невозмутимым видом проверял пластыри на порезанных руках Шеггарда, который панически оглядывался, понимая, что его массивную фактуру тут от пуль не спрячешь.

Затем пришла Эмма. Прилетела. Спустилась с небес как ангел, превратив агрессоров в куски черного дымящегося мяса. Небрежно. Почти не отводя злого взгляда от дурачащегося вампира, в ногу которого вцепилась поскуливающая Шпилька.

«А был ли мальчик?» — пришла ей в голову коварная старая цитата.

Ответа, увы, никто предоставлять не собирался.

Ближе к утру Конрад вышел из своей комнаты. Тщательно выбритый, бледный, в своем дурацком бежевом плаще, с закрывшими лицо оранжевыми солнечными очками. Такой как всегда и… какой-то не такой. Он принял из рук дочери отмытый и отполированный меч, обнял её на глазах молчащих домочадцев, уже собравшихся в холле. Даже поцеловал. В висок. Также он поступил и с остальными, хотя Виолика, у которой так и не получилось провести с ним хоть немного времени, подставила губы.

Арвистер не отстранился, лишь ухмыльнулся после поцелуя, почти по-прежнему.

— День-два, — объявил он, — Это займет день или два. Держитесь тут.