Книга Щекотка ревности, страница 74 – Харитон Мамбурин

— Могу ли? — я еще раз ухмыльнулся, — У тебя нет души, чтобы мне поклясться.

— Зато я знаю кое-что, что тебе может помочь, — ответно осклабилась ведьма.

— Мы знаем, — глянув на неё, уточнил Дальтер, почесывая свой несвежий нос, — Мы.

Орчанка лишь свирепо зыркнула на него.

— Но скажем только если ты согласишься убрать её из книги, — сухо отрезал Хохмунд, — Только так, и никак иначе.

Предложение я обдумывал всю седьмую кружку пива. Призраки, совершенно невидимые другими гостями таверны, терпеливо ждали.

— Хорошо, — наконец, кивнул я, — Да, вы действительно мне не особо нужны. Смысл в невидимых и неощутимых лазутчиках есть, пока они проявляют инициативу, а тут, как посмотрю, она начала умирать.

— Убери её и все вернется на круги своя, — человек-мертвец устало выдохнул, — Ты не понимаешь, вампир. Не понимаешь, каково это быть заключенным с никогда не спящей и не устающей ведьмой.

— Ах вы мои страдальцы, — ласково улыбнулся принявший решение я, — Ну как мне не пойти вам навстречу?

Достать тело, живое, но безмозглое, было парой пустяков. В Брайзене всегда было полно таких тушек, на которых студенты изучали анатомию, алхимические реакции или еще какую ерунду, требующую живой или мертвый человеческий организм. Бандиты, воры, взяточники, матросы и охрана караванов, попавшаяся с нечистыми руками, всё это с лихвой закрывало потребности магов. Хватило бы, наверное, одних только матросов, самого неугомонного и хулиганистого племени Сомнии, но закон есть закон.

Другим делом был ритуал. Он тоже не требовал особых знаний, а представлял из себя канал, который нужно протянуть из книги в мозг отжатого мной учебного пособия. Хитрость была в том, что канал нужно было держать довольно долго и очень-очень ровно, позволяя воспоминаниям орчанки наложиться на мозг объекта нормально, а не через задницу. Для этого нужно было обладать очень высоким уровнем контроля над магией.

Это мы умеем.

Книга лежала на груди у женского тела, едва дышащего в магической коме, Роксолана «перекачивалась» в него, а я сосредоточенно поддерживал процесс, окутав своей усилившейся в Сомнии магией все участвующие в нем предметы. За мастер-классом по совершенно бестолковой процедуре внимательно наблюдало несколько любопытствующих студентов и старичок, хранитель местного «живого» морга.

— «Та-а-а-ак и держии-и-иии…», — время от времени гнусавила ведьма, размазанная между некромантическим гримуаром и едва живой плотью какой-то человеческой грешницы, — «Во-ооо-т тааа-аак…»

— Посвисти мне тут еще, — поморщился я, сосредоточившийся уже на совершенно другой задаче. А именно — мне нужно было подцепить аурным щупом тот комок сигнатур-слепков, так похожих на ведьму, но держащихся чуть ли не «уголке» книги, а потом… резко подтолкнуть всю эту кучу-малу прямиком к створу канала!

— «Неее-еееет!!» — заорала мгновенно всё понявшая Роксолана, но что она могла сделать? Ничего. Даже орать дальше, потому что её заглушил хоровой вой из нескольких десятков безумных мертвецов, которых теперь спрессовано вытягивало в живое тело вместе с ведьмой.

Завершив процесс, я воткнул свой вытянувшийся черный коготь ровненько в центр лба учебного экспоната, прерывая все его немногочисленные жизненные функции и разрушая ловушку. Вряд ли это было прям необходимо, скорее всего, они все перемешались между собой, полностью утратив идентичность, но, как говорится — почему бы и нет?