Книга Война без людей, страница 32 – Харитон Мамбурин

— Ты так в себе уверен, Изотов? — тоже тихо буркнул не представившийся мне полковник.

— Я только что приклеил подполковника вниз головой, — продолжил я переговоры, — Так что да, уверен.

Заглянув в комнату и полюбовавшись на инсталляцию, полкан, поманив меня рукой, вновь пробормотал:

— Ты в курсе, что человек может умереть в таком положении?

— Да.

Такого короткого ответа ему хватило. Мне пришлось раздеться догола, только тогда сил хватило, чтобы отодрать мычащего подполкана от стены вместе со штукатуркой, но после этого меня повезли дальше.

В Центральное Управление Комитета Социальной Интеграции.

Циклопическое здание, затмевающее облака. Сердце всей неосапиантики Советского Союза, а может быть, даже и мира. «Копухи», они же КПХ, могут творить чудеса трудовых подвигов, КГБ может быть щитом и мечом, но «ксюхи» — они мозг. И не только. Именно в КСИ принимаются все решения, связанные с неогенами, вырабатывается политика, идёт сопряжение с другими властными структурами страны. Именно в этом архитектурном чудовище, возвышающимся над нами на почти две сотни метров, планируются все великие дела.

Для меня гигантский комплекс казался разожравшимся и обнаглевшим драконом.

К счастью, такого классного Симулянта мелкой чинуше тиранить не позволили, поэтому лифт вместе с сопровождающими (встретившими меня у машины) вознес меня сразу на шестидесятый этаж, в царство полированного дерева и красных ковров. Нет, серьезно, тут всё было в них! Уютнейшего вида стенные панели (с картинами!), паркет, тумбы, стулья со столами (в коридоре! Для ожидающих!). Красота неописуемая. Как будто попал в другой мир.

Вскоре меня привели в комнату, напоминающую раздевалку.

— КАПНИМ, товарищ Изотов. Одевайте, — сухо произнес один из встретивших, доставая титановый экзоскелет из шкафчика.

— Надеюсь, усиленная модель? — задал вопрос я, с усмешкой начиная раздеваться.

— Обычный гостевой ОД, — спокойно ответил другой конвоир.

— Тогда он меня не удержит.

— Мы знаем.

Клевые ребята. Никаких понтов, голый профессионализм.

В кабинете, куда меня потом отвели, была… женщина, рассматривающая бедолагу Изотова с неприкрытым любопытством. Я ответил ей тем же. Обычная, худенькая, лет тридцати, замечательно сохранившаяся. Её лицо можно было назвать даже милым. Строгая рабочая одежда, без единой лишней складки. Очки в тонкой оправе, почти бесцветные губы. Пучок «синего чулка» на голове.

— Спасибо, ребята, — тепло улыбнулась она конвоирам, — Вы свободны. Дальше я сама.

Василиса Иннокентьевна Баевская оказалась человеком приветливым и любопытным, ненавязчиво начав меня расспрашивать о моем житье-бытье. Я охотно отвечал, потребляя собственноручно сваренный ей кофе, самый вкусный из тех, что я пил в этой жизни. Беседа шла на загляденье мирно и по-домашнему. До поры до времени.

Момент для своего первого настоящего вопроса это милое создание выбрало очень правильный, именно тогда, когда я, как и любой порядочный мальчик, понес свою чашку к небольшому умывальнику в примыкающей комнатушке, где, собственно, эта Василиса и готовила кофе.

— Витя, а можешь рассказать, что тебя подвигло на этот… поступок? — проговорила женщина, — За что ты так грубо обошёлся с профессором?

— Конечно же могу, Василиса Иннокентьевна! — мирно бросил я через плечо, неся чашечку, — Чтобы попасть сюда, конечно же! К вам!