Книга По сложной прямой, страница 68 – Харитон Мамбурин

— Зачем ты мне это говоришь? — неожиданно серьезно посмотрела девочка на меня.

— Затем, что ты чувствуешь ложь, Викусик. А значит, у тебя впереди будет много поводов разочароваться в окружающих.

— Получается, моё умение… бесполезно? — сделала неожиданный вывод моя сидящая попой на снегу собеседница.

— Я его даже очень вредным назову, — согласно кивнул я, — Зная, что тебе врут, тебе будет сложно определить, с какой именно целью это делают. Жизнь полна недоговорок, намеков, противоречий, компромиссов и… ошибок. Тебе будет куда сложнее этому всему научиться.

Вас когда-нибудь обнимала трехметровая девочка? Нет? Ну, значит вы и не жили как следует.

Не совсем поняв порыв Викусика, я поступил, как и полагается любому уважающему себя мужчине — стоял и молчал, пока меня не отпустили, а затем, похлопав маленькую гигантессу по плечу, продолжил путь домой. Родная хата, сколько с тобой связано всего плохого и даже опасного, но я всё равно стремлюсь каждый день увидеть сияющую задницу на канделябре. Надо будет одолжить у кого-нибудь фотоаппарат и наделать снимков. Правда, удары током… Но, всё равно, дома — хорошо!

Правда, на этот раз меня там ждал сюрприз. В принципе, я более чем был готов морально увидеть припершуюся домогаться до меня Кладышеву, одетую, а точнее, раздетую самым похабным образом, но такое…

— Кхх…, — удивленно подавился я воздухом, обозревая полностью крышесносящую картину. Аж к косяку плечом прислониться пришлось и подышать поглубже.

Как такую реакцию могут вызвать два мирно сидящих за столом человека, перед одним из которых стоит кружка чая?

Да запросто.

Когда один из них — Вадим. В данный момент быстро и слегка дёргано встающий из-за стола. Палатенцо же только голову повернула, хотя бровки и поднялись.

— Эээ…, — пробормотал я, всецело радуюсь тому, что на морде у меня маска, а заодно заученно отводя взгляд в сторону, чтобы не спровоцировать Юсупова, — Всем… привет.

— Виктор, — глухо произносит Вадим, сжимая и разжимая кулаки несколько раз. Потом он, закрыв глаза, начинает глубоко и ритмично дышать.

Гм. Не хочу, чтобы он разнёс мне всю квартиру, поэтому стою тихо, дышу через раз, молчу в тряпочку. Юлька тоже не делает резких движений, не издаёт звуков. Что тут творится? Что происходит? Зачем наш тихоня у меня? Почему он так возбудился, когда я зашёл?

Чувствую себя невовремя вернувшимся домой мужем.

— Ты не мог бы…, — наконец, сдавленно произносит Вадим, — … отойти от входа? Я сейчас… уйду.

— Конечно, — очень ровно и спокойно произношу я, сдвигаясь как балерун в сторону. Нежно, медленно и аккуратно.

Вадим неспешно бредёт на выход, но в дверях замирает, стоит так пару секунд, а потом говорит, не смотря на меня:

— Я… приходил… сюда… просто поговорить. С Юлей. Иногда. Просто… поговорить… Витя. Не подумай… чего. Мне больше… не с кем.

— Мы не хотели тебе мешать, — неожиданно добавляет Окалина-младшая, — Поэтому нас обычно предупреждали, когда ты возвращаешься.

Оп-па гангам стайл! Так вот почему я вечно натыкаюсь на Вадима в лифте!

— Эээ…, — задумчиво промычал я, — А почему украдкой? Почему так не прийти?

— Я опасен, Вить, — в голосе Юсупова мелькает грусть, — Ты же знаешь.

— А я могу стать неуязвимым к физическим проявлениям, — парирую я чуть более твердым голосом, уже полностью разобравшись со своим удивлением, — Так что, товарищ, заходите. Не стесняйтесь. Если Юлька не против, то я тем более. Даже «за».