Книга Выход воспрещен, страница 75 – Харитон Мамбурин

Юлию Игоревну Окалину, оглядывающую сейчас комнату и меня, нельзя было назвать «прекрасной», это я понял сразу, как только призрак остановилась, занявшись обозрением доступного. Она была просто безупречна, как статуя или… призрак. Привидение в виде юной девушки, одетой в длинное легкое платье с подолом, скрывающим висящие над линолеумом ступни. Белой была её кожа, её длиннющие волосы, клавшие большой прибор на гравитацию и от того красиво развевающиеся эдаким пышным облаком, белым было платье, и… ну и всё, в принципе. Лицо, волосы, платье. А больше ничего и нет. А, еще глаза. Тоже белые и слегка светящиеся. Каноничнейший призрак. Висит в воздухе себе спокойно, смотрит по сторонам, не обращает ни малейшего внимания на восторженные, хоть и красные, морды блондина и рыжего. Моя физиономия Юлию слегка заинтересовала, но так, на полшишечки, на секунду. Отведя взгляд, девушка принялась висеть в воздухе, изображая из себя крайне бледную утопленницу.

— Гм, светила бы ярче, на электричестве бы сэкономили…, — выдал я, почесав в затылке, — Но так тоже неплохо.

От такой речи поперхнулись не только пацаны, но даже баба Цао. Впрочем, она в себя пришла быстро. Каркнув «Знакомьтесь!» и «Не хулиганить!», а потом «Читать брошюру!», комендант, схватив парней за загривки, выволокла их из комнаты, захлопнув за собой дверь. Мы остались наедине.

— Ну… привет? — попробовал я вступить в контакт с другой формой жизни.

Ответом меня не удостоили поначалу, предпочтя подлететь к одной из своих сумок, а затем, расстегнув на ней молнию, извлечь лежащий сверху небольшой блокнот. Взяв его в полупрозрачные руки, Окалина подлетела ко мне, протягивая вещицу вперед и явно предлагая взять. Дают — бери, чего уж там. Но открывать не стал, мне первым делом нужен был хоть какой-то контакт с вот этим беловатым чудесным видением.

— В блокноте перечень запрещенных действий, за которые я должна буду тебя наказывать, Виктор Изотов, — тихим и мягким голосом сообщило мне привидение, — Не совершай их, мне дискомфортно тратить энергию. Изучи написанное.

Да вы, блин, сговорились, что ли? Учебный год, китайская брошюра, блокнот еще этот…

— Там есть запрет на то, что я буду лежать в комнате и пить водку? — вредным тоном спросил я принесшую плохие вести соседку. В ответ та лишь покачала головой. Слегка обрадовавшись, я заключил, — Значит, я пошёл в свою комнату лежать и пить водку!

И пусть весь мир подождёт вместе с этой зависшей посреди комнаты красавицей.

Виктору Изотову очень нужно многое отметить.

— …но если ты не поможешь мне сейчас расставить мои книги по шкафам, то я ударю тебя электричеством…, — донеслось мне в спину вежливым, но совершенно безэмоциональным тоном.

Да вы, бл***, издеваетесь!!

— Ну расскажи…

— Вот ты ерундой страдаешь, лучше рассказывай, как там и чего в универе…

— Нет, сначала ты!

— Слишком ты живой, Паша, стал, — угрюмо выдохнул я, топая по жаре, с прицепившимся к загривку клещом по фамилии Салиновский. Солнечно, душно, легкое похмелье, нелегкое нытье блондина.

— Да хватит тебе, Вить! Ну расскажи, как вы там? Как она?!

— Никак. Висит себе почти посреди комнаты, книги читает. Когда уходил, начинала Уальда. Не жрет, не пьет, не срет. Светится слегка. Что вы с тем рыжим к ней привязались так?