Книга Справедливая гордыня, страница 85 – Харитон Мамбурин

— Не помню я! — тут же среагировал я, — Так что сначала расскажите, а потом смотрите на меня, как на врага народа!

— Ты…, — горестно пробормотала Саяка, меряя меня взглядом раненной в спину птицы, преданного товарища и умирающего от голода котенка.

— Как ты мог…, — в тон ей всхлипнула Матильда, заставляя меня уже нешуточно напрячься. Я что, Мимику продал и купил гоблиншу?! Или как?!!

— Мач, да расслабься! — внезапно буркнула Рюука, — Они накосячили жестко, а теперь пытаются мылить тебе мозги!

Что?!!

Девчонки, получив подлый кицуний удар в спину, аж потерялись, а я приободрился, тут же многозначительно промычав «Таааааак!». Правда, увидев, как они ёжатся, тут же решил — а нафига усугублять, если уж они на такие отчаянные меры пошли? Пусть лучше расскажут, что помнят, а потом мы об этом забудем. Только Мимику покажите, чтобы я спокоен был.

— Так вот же она, — тут же кивнула Рюука… на дрыхнущую гоблиншу!! Обычную, пусть и очень ушастую, но гоблиншу!

Чего?!!

— Так, давайте по порядку!! — помотав головой, решил я. Хватит уже этого шоу. Рассказывайте! А потом будем разбираться, кто виноват и что делать!

Слово предоставили Лилит, как самой взрослой и ответственной. Та, судорожно подёргалась в прицеле глаз, горестно вздохнула, приступая к рассказу. Он оказался на удивление недолгим.

Итак, купальня, точнее, самый настоящий банный комплекс размерами эдак раз в 5 больше всей харчевни и устроенный как нечто для императоров, полностью завладел вниманием девчонок. Те, сразу поняв, что явление насквозь сверхъестественное, тут же забили на интерпретацию происходящего, начав всласть париться, мыться, отмокать и расслабляться. И занимались этим, без малого, часа три или четыре, не меньше, полностью забыв обо мне, о харчевне, вообще обо всем. Но, наконец, придя в себя, они с неохотой покинули этот гигиенический рай, вновь оказавшись в тесном зале кабака.

Где, в данный момент, под недреманным оком рыжего плешивого бармена вовсю пьянствовали некие четыре субъекта, но уже не раздельно, а кучей, вполне себе активно общаясь. Причем пьянствовали они за их сдвинутыми столами, активно разговаривая и продолжая бодро наливаться прозрачным крепким алкоголем. Недолго думая, девчонки присовокупились к выпивохам, так как тела требовали пожрать, а двигать еще столы прекрасным дамам было феерически западло.

Какое-то время всё шло своим чередом. Мужики бухтели о своем, жарко споря и выпивая, девушки тихо точили разносолы, расслабленно переговариваясь и слушая мужские беседы.

— Тут-то всё и случилось, — пожала Лилит плечиками, — Ты вовсю убеждал бородатого старика и смазливого брюнета, что они оба категорически не правы. Очень, кстати, горячо утверждал. Сейчас даже дословно вспомню: «Никакой проект не стоит того, чтобы вносить в семью разлад! Семья превыше всего! Даже если этот проект просто сказка, даже если лучше не бывает, то просто… да сделайте вместе еще один! Ну сколько лет уже прошло?! Сделайте два! Найдите точки соприкосновения! Подумаешь, не сошлись во мнениях, ну разве это повод? Фигня это!».

— Ага, — подбуркнула Тами, — Брюнет тогда как напыжится, глазами как засверкает, закричит так страшно. «Ты вообще не понимаешь, о чем говоришь!». А тут что Мач, что конь этот: «Да всё мы понимаем! Мы с тобой согласны! Говно, а не проект! Можно лучше! Нужно лучше!». Брюнет тут как вскочит, монетку свою как уронит, чуть ли не запрыгал! «Видишь?! Видишь! Они сами понимают!». И вы такие хором: «Еще как понимаем!», а дед такой пьяный «Ну как же так!», а потом ты, Мач, снова свою песню про сделать еще один, в процессе понять друг друга и простить, и вообще жить дружно! Потому что работа — это работа, а семья — это семья. Нельзя, мол, из-за всякой херни так ссориться.