Книга Гневная любовь, страница 78 – Харитон Мамбурин

Зрелище героически повергнутых (и голозадых) противников, разлегшихся тут и там, подействовало на меня успокаивающе. Раздражение от происходящего испарилось после мордобоя, а тут еще и пришлось причинять добро — далеко не все маги, палившие по мне, попадали в цель, временами жмыхая своим колдунством по тем, кого я уже довел до нирваны и потери защитного обмундирования. Их я и подлечивал «жаром души», расхаживая по бывшему полю боя и вдумчиво матерясь на Шварцтадд. Последнее задевало тонкие струнки патриотичных душ, от чего поверженные тела начинали всё громче бухтеть на мою светлую личность. Конфликт, так сказать, перешел в мягкую стадию.

— Тридцать лет со мной такого не было…, - попытался подняться с травы один старичок волшебник, еще пребывая в стране секс-приключений, но быстро переключился на реальность, — Принцесса! Что с принцессой?! Где она?!

— Всё с ней нормально, — решил не бить я пенсионера по голове, — Сидит, ждёт папу.

— Сидит и ждет…? — дед резко перешел с карачек в сутуло-стоящее положение, а затем огляделся по сторонам. Увиденное его не порадовало, от чего он пожух плечами и угрюмо на меня посмотрел, вопрошая, — Какие ваши требования… Герой?

— Какие, в жопу, требования? — удивился я, — Сначала нам подсунули принцессу, спустя пять минут попытались штурмовать, а теперь хотите, чтобы гадами, негодяями, подонками, последней негостеприимной мразью, лживыми ублюдками, паразитами, недостойными личностями и просто подлецами были демоническое посольство, а не Шварцтадд? Хрен вам! Мы с удовольствием и безвозмездно передадим Опполину Эгнос Диццендорн, неизвестно как пробравшуюся в нашу резиденцию в руки её отцу, только обеспечьте бедняжке защиту против покушений!

Волшебника, как и судорожно закашлявшуюся Лилит, прихватил мозговой спазм, так что последние мои слова он далеко не сразу осознал, но тут сработал закон Мерфи, моментально зарядивший обстановку по полной. В метре от ворот кусок воздуха пошёл рябью, затем негромко хлопнуло, и перед наши настороженные очи явился встрепанный, отчаянно рыжий, худой как глиста и расхристанно одетый тип с квадратными глазами, дебильной улыбкой и… кубическим устройством в руках. Крайне похожим на те, которые имели при себе панически убегающие репортеры до этого. Тип ошалело моргнул, крутанулся на пятке, а затем задал страшного драпака, оставив после себя звонкое эхо «Премия Викингдорфа мояяяяяяя!!»

Старичок обреченно застонал, делая себе вежливый, но отточенный многими годами использования фейспалм, а затем, сев там, где стоял, начал ругаться черными словами. Присев рядом с ним, я начал насвистывать веселую мелодию, глядя, как к резиденции послов Князя Тьмы приближается немалый конный отряд, во главе которого на здоровенном белом коне скачет нервный и решительный лицом император по имени Кратур Эгнос Диццендорн. С огромным двуручным молотом в руке.

Интересно, а не попробует ли он вскоре самоубиться этой колотушкой?

— Вот как? — в тишине, наполненной лишь шуршанием бумаги, вопрос прозвучал очень сакраментально, несмотря на свою вопиющую краткость и отсутствие уточнений. Огромная пушистая лапища взяла еще одну газету, поднесла к здоровенным зеленым глазам манулотавра, после чего трагически-небрежным жестом сбросила новостную прессу назад на стол. Под сощурившимися гляделками вновь открылось мурчалище, откуда вновь донесся тот же, но с большим надрывом в голосе вопрос, — Ну вот как так?!