Книга Гневная любовь, страница 136 – Харитон Мамбурин

В глазах замельтешило. Да нет, всё намного хуже, зрение пропало нафиг! Сплошь какая-то пестрота, таблички, цифры, вопросики, еще таблички. Ну вот, доигрался. Или допился? Чего там?

Разобрать было очень сложно, но я был вдумчив, зорок, внимателен к мелочам и… ничего не понимал. Мешала одна табличка, висящая перед всеми и не шевелящаяся с места, несмотря на все мои усилия. Там был какой-то текст, какие-то закорючки…

«***рия ****ц*** не ***** вла****. Вы хотите ****ть в**д**е?»

— Ч-то за… лицензивонное соглашательство?! — пьяно возмутился я, пытаясь мыслью попасть в «НЕТ», которое было где-то там рядом с «ДА». Нафиг мне это всё, верните зрение, я хочу лежать и думать о высоком! Мне не нужно переустанавливать винду! И устанавливать различную гадость!

Ну вот, дотыкался, попал в «ДА». Ладно, проклятая табличка исчезла, а остальные шевелятся. В смысле не сами, а я их шевелю, поэтому могу ушевелить их с глаз долой и из сердца вон. Всё, наконец-то я снова вижу! Но плохо. Что-то мешает, давит на морду лица. Попытки поднять руку ничего не дали, а вот блестящая идея повернуть лицо набок принесла мне желанное облегчение и небольшой звон в ушах от упавшего на мол предмета. Тот вскоре исчез, печально прозвенев по полу, а я, убаюканный мыслью о восстановлении мирового порядка, не нашел в себе сил вернуть рожу в исходную позицию… и заснул.

— Вот он где! — прервал мой блаженный сон женский раздраженный голос с визгливыми нотками, — Мы с ног сбились! Мы волновались! А он спит! Нажрался, скотина, и спит себе! Гад! Козёл! Сволочь! Почему без нас!?

— Ой, сколько бутылок возле трона…, - протянул еще один голосок, бывший куда милее и почему-то навевающий мне сплошь эротические фантазии грязного толка.

— А он спит! Мы волнуемся, а он дрыхнет! Под окнами тысячи разумных орут, а он почивать изволит! — зарычал менее нежный голосок, от звуков которого мне тут же почудилось, что дальше пребывать в покое и согласии явно не судьба.

Так, стоп, какие нафиг тысячи? Какого народу?

Сделав над собой усилие, я раскрыл глаза, а затем попытался встать на ноги, но что-то пошло не так, в результате заставив меня, под победный вопль кого-то рыжего «Пьянь!» с грохотом покатиться… по ступенькам. Ну, это помогло прийти в себя.

— Я не сплю! — медленно воздевая себя на ноги, оповестил я окружающих, то есть гневно сопящую Тами с руками в боках, да Матильду, прижавшую свои верхние конечности к собственной груди в молитвенном жесте, — Что за шум, а драки нету?

— Мач! — рявкнула рыжая, надуваясь как маленький шарик, а затем, внезапно, выпучив на меня глаза, замерла соляным столбом. Совсем замерла, так и осталась надутая.

Тревожненько.

— Чего это она? — пробурчал я, обдавая себя одним «жаром души» за другим. Похмелье с игристого было жутким.

— Не знаю, — мотнула локонами блондинка, с любопытством тыкая гномку пальчиком в щеку, — Эйййй, Тами! Ты живая?

— Ваше величество! — удивительно писклявым голосочком выдала Мотоцури, не сводя с меня глаз. Потом, с трудом набрав в грудную клетку еще воздуха, выдавила куда более заикающимся тоном, — Ва-ше Ве-лиии-чес-тво?

— Чегоооо? — протянул я, не отвлекаясь от процедур, — Вы что с моей любимой рыжей сделали, садистки?! Кто опять кроме меня готовил? Какие грибы брали?!