Онлайн книга «Завистливое смирение»
|
Перед этими судами, которые язык хотел повернуться назвать «суднами», мы и расположились. Разложив для себя и бардессы шезлонги, я поставил над сидушками зонтик, к которому и прикрепил бумажный плакат с написанным на нем кроваво-черными буквами простым вопросом. Буквами к винным кораблям, разумеется. После чего скомандовал бардессе бренчать что-нибудь максимально печальное и выразительное, а сам, достав бутылку вина, принялся не спеша её распивать в кресле, попутно закармливая Виталика кусочками местного сыра. Утконос довольно кряхтел, совершенно не обращая внимания на похоронные мелодии, которые выдавала на своей гитаре кошкодевочка. А та постепенно входила во вкус, подогреваемый как вином, так и мыслями о том, что её наконец-то попросили что-то слабать. Так и сидели. В прекрасном мире, под названием Фиол, есть одна изумительная вещь, которой история моей родной планеты была лишена напрочь, а именно — повальная грамотность. Тут читать умели все, так как Система есть у всех! Ну вот. Ты простой фиольский матрос на длительной стоянке в веселом городе Поллюзе. Ходишь по тавернам, потребляешь алкоголь, знакомишься с дамами легкого поведения, бьешь рожи собрату-матросу, да предвкушаешь премию, обещанную капитаном. И тут на тебе — видишь, как прямо перед твоим кораблем восседает подозрительный мужик, пьющий под очень грустную музыку. И плакат, разумеется, видишь. А на плакате кроваво-черным по белому простой, но цепляющий за душу вопрос: «Зачем канис мертвецам?» Ежу понятно, кому вопрос адресован, не то, что простому фиольскому матросу. И мужик, восседающий в шезлонге, выглядит довольно знакомо. Так, как его и описывают в тавернах разные бармены и прочие куртизанки. Простой фиольский матрос чувствует проблемочки и идёт к своему боцману с вопросиками. А его, матроса, много. Тихо задавать свои вопросики матрос не обучен. Он их матом задает, а может быть, даже и дрожащим голосом. Массово. А мужик с черно-белой головой сидит. И музыка грустная за душу берет. А уж матросов-то на трех тяжелых транспортниках — дохрена! Результат заставил себя ждать, но зрелище при этом было отменным. Мореманы бегали между кораблями, махали руками, косились на меня, орали нечто тревожное и вели себя суетливо. Более того, солидная часть из них была под большой мухой, поэтому, когда раздухарившаяся Мимика начала бренчать что-то откровенно заупокойное, трудовой контингент принялся буквально выковыривать закрывшихся от греха капитанов, оказавшихся, почему-то, в одной каюте на одном из кораблей. Наверное, мужики там просто мирно бухали, никак не ожидая, что к ним возникнут вопросики у команд, но дело зашло немного дальше. Инсинуации неслись за инсинуациями, одна другой грязнее, просьбы и требования постепенно сменялись угрозами физической расправы и унижения, кто-то уже ладил на реях веревки, а я спокойно употреблял вино, отдавая должное зрелищу. Нет, ну а шо? Я не работал на свою репутацию, но вот она есть! Пускай даже и возникшая из множества неправильно понятых публикой эпизодов самообороны, но даже с такой паршивой овцы саратовский электрик должен уметь выдрать клок изолятора! Тем временем волнующийся корабль уже был окружен заинтересованно поводящими хоботами куакарабилли, но на борт стражи порядка не лезли. Не их территория. Зато это решил сделать я, дабы волнения, набирающие шум и размах, не переросли в уже конкретное смертоубийство. Свернул плакат, музыку, спрятал сидушки, посадил Виталика на плечо для пущей важности, и пошёл наводить дипломатию. Еле успел. |