Онлайн книга «Завистливое смирение»
|
И всё бы ничего, народ бы просто не связывался со столь экстраординарным бизнесменом, только вот от господина Гримбльдука Тендертэтча зависели все поставки алкоголя на Поллюзе. Ну, разумеется, кроме самогона, который тут кто только и из чего не гнал, но этот мудрый бизнесмен не придавал самогоноварению ни малейшего значения. И правильно делал! Барды, менестрели и прочие сомнительные типы довольно разборчивы в выпивке, поэтому на шмурдяк переходят только когда в кармане совсем уж пусто. А какому честному хобгоблину нужна эта нищета? В общем, чрезвычайно полезный и влиятельный союзник для детектива. Один из очень немногих в текущем бардаке, которому железно этот бардак не нужен. — Мач Крайм, — прогудела шикарно одетая гора мышцатого черного мяса, увенчанная рожей, от вида которой хотелось бежать куда глаза глядят. Гора заседала в своей ложе, имея не шибко довольный вид, но в целом, вроде, не гневалась. Хотя с такой рожей вообще непонятно, что в данный момент этот вегетарианец испытывает — крупные губы, искаженные в подобие злой ухмылки, демонстрируют солидные нижние клыки, глаза разного размера, низкий лоб, буквально испещренный глубочайшими морщинами, изломанный нос и шикарные большие уши, которые, при моем приближении, весьма свободно у владельца пошевелились. — Господин Гримбльдук Тендертэтч, — ответно откапитанствовал я, вежливо улыбаясь, — Прошу прощения за свой визит, но… — Давай попроще, мужик, — выдал хобгоблин, поскребя себя по необъятной груди пальцами, толщиной с сардельки, — Ты ж явно не по вопросу бухла. Ну и что я спёр цацку… тоже вряд ли б на меня в первую очередь подумал, ага? — Если музыканты перестанут появляться на Поллюзе, то твой бизнес сгорит, — хмыкнул я, падая на кресло по пригласительному жесту короля алкоголя, — Так что думаю, ты заинтересован в том, чтобы всё было как раньше, а не так, как сейчас. — Я в курсе проблем, мужик, — Гримбльдук затянулся из стоящего рядом с ним кальяна так, что розовая жидкость внутри фактически вскипела. Выдохнув целое облако пара, хобгоблин признался, — Но нихрена не знаю, кто спёр фитюльку. Иначе я бы его сейчас уже мариновал. Мимика громко икнула, то ли с голодухи, то ли от страха. — Хрен с ней, с фитюлькой, — не смутился я, вызывая куда более злобный «ик» от Мимики, — Меня пока интересует, что с куакарабилли. — А что с ними не так? — могучие и лысые надбровные дуги, выполняющий у хобгоблина роль бровей, начали делиться излишками кожи с его лбом, от чего все морщины там надулись совсем уж непотребным образом, — Ну проваландались хоботастые. Заключили когда-то договор, теперь жалеют. Им наш местный бордель как ножом по яйцам. Только сделать ничего не могут, такая вот у них природа, мужик. — Не могут или не пытаются? Сомнения меня глодали. Местным хозяевам дико на руку было бы, если бы вся эта меломанская тусня сбрызнула бы с Агабахабары на веки-вечные. Просто потому, что в местные стандарты высококультурного криминального отдыха этот цирк не вписывается. Однако… В общем, местные хоботастые минотавры себя загнали в угол. Развалившийся на диване хобгоблин, один в один напоминающий чернокожего орочьего Майка Тайсона, неторопливо повествовал мне о том, как в давние времена аборигены Агабахабары сами себя обманули, пустив енота в дом. Подкупленные прямотой, честностью и финансами старых криминальных воротил, искавших себе тихую гавань на склоне лет, фиолетовые минотавры подмахнули договор с гильдией менестрелей, выделив эстрадникам остров. А обратной силы такие контракты у них не имеют, нарушить данное слово ни одному куакарабилли на ум не придёт. Но и мириться с существующим положением дел нервы у них заканчиваются, это особенно хорошо видно сейчас, на таком массовом предприятии как Сладкозвучный Турнир. |