Книга Псалом дробовика, страница 53 – Харитон Мамбурин

— Тьфу! — сплюнул, разгибаясь, убийца, — Даже не дала выговориться! И какой ты после этого целитель душ?!!

С влажным чавканьем выдернув мачете, он небрежно обтёр его об цветастое платье агонизирующей женщины, после чего покинул хижину и ушёл в джунгли, не оглядываясь. Правду Син Па не собирался озвучивать вслух даже здесь, в глухом лесу, где не могло быть лишних ушей. Она жгла его изнутри, с самого подросткового возраста, но он привык с этим жить. Сейчас же ему предстояла долгая дорога пешком в Апсародай. Требовалось срочно сделать кое-что важное.

Сомчай, его старый безумный отец, потерял рассудок очень давно, много лет назад, оставшись на пепелище одной из деревень, сожжённых белыми. Вместе с деревом, бумагой и шкурами сгорела и мать Син Па, решившая по какой-то надобности выйти из лесного укрытия, навестить соседей. Потерявший голову от горя, Сомчай забрал младенца и ушел на север острова, к двоюродной сестре. Там он медленно варился в своей ненависти к пришлым, решив воспитать сына мстителем.

«У белых внутри всё сложно, похоже на машину или трактор», — говорил он подрастающему Син Па, — «Тебе не нужно быть умным, нужно просто узнать, что сломать так, чтобы они ушли или подохли».

Что сказать? Он вырос мстителем при сходящем с ума отце, но, при этом, совершенно бессильным. Одна задушенная по молодости метиска, заплатить которой за секс Син Па было нечего, не считалась… да вообще ничем не считалась. Они всем народом были как беззубые псы, покорно склоняющие головы в присутствие белых хозяев. Так он хотел бы думать, только новые хозяева острова не считали их даже псами. Просто… ничем. Пустым местом, живностью вроде бесполезных обезьян.

Это он понял очень хорошо. Наверное, именно ничтожество тайцев Басолана перед захватчиками их острова и помогло Син Па остаться тем, кем он был. Не уйти, бросив дурного отца на произвол судьбы, а продолжить с ним нянчиться, ухаживать, слушать. А тот глупел день ото дня, теряя волю к жизни и осмысленность поведения. Порывался даже кидаться на людей с палкой, из-за чего пришлось его связывать. Им обоим было одинаково невыносимо видеть, как белые просто живут. Ездят на автомобилях, которые редко какая деревня целиком смогла бы купить, моются каждый день в чистой воде, имеют холодильные ящики для продуктов, в которых еды может быть на целую неделю. Все это можно было заработать, знай ты язык, умей считать, понимай мир… их, белых, мир. Не простое существование бывших хозяев острова.

Они просто были никому не нужны. Син Па знал, что всё могло быть иначе. Совсем иначе. Деньги. Доходы от тысяч кораблей, приходящих в местных порты, от оружия, наркотиков, рабов. Всё это должно было достаться им, тайцам. На эти деньги они выстроили бы дома, школы, имели бы холодильные шкафы, забитые пищей. Их дети выучились бы, став из жалких варваров, выброшенных на обочину дороги, цивилизованными богатыми людьми… Но они проиграли. Деньгам, оружию, уму белых.

Проиграли и были выброшены.

Всё изменилось пять лет назад. Син Па подвизался на контрабанде какой-то ерунды, а оказалось, что это совсем не ерунда, и что группка местных работяг, решившая подзаработать, перешла дорогу китайцам. Их взяли на воде, перестреляв всех как собак. Он попытался спрятаться, не вышло, один из китайцев, одетый в дорогой костюм, углядел пузыри, которые пускал выживший контрабандист-неудачник, желавший удрать под водой. Его не убили, а просто связали и бросили, оставив в ночи рядом с китайцем-щеголем. У того оказалось дело к Син Па.