Книга Джо 6, страница 18 – Харитон Мамбурин

— Это же дети, Джо! — Трилиза Саммерс, умнейшая, дисциплинированная, чрезвычайно образованная, прекрасная и умелая волшебница, но всё же женщина, поэтому она может игнорировать когнитивные повреждения во время чего-нибудь похожего на скандал, а его женщины чуют как собака мясо. Поэтому она дает жалкий, но всё же отпор.

— Дети, которых вы чуть не убили! — с легкостью сокрушаю гнусной инсинуаций жалкий женский порыв, — Которые чуть не убили вас! Что за узость мышления⁈ Что за однобокий опыт⁈ Почему, даже обладая властью над моими доппелями, которые куда шире смотрят на мир, вы к ним не прислушались⁈

— Потому что они советовали то, что делаешь сейчас ты, безумный варвар! — хрипло и томно простонал с дивана эльф, обессиленно глядя в потолок пустым взором.

— И оно сработает! — рявкнул я на него, — Вы за этим меня и позвали! Я уже всё узнал, труда не составило! Вы полностью, подчеркиваю, полностью отдали дисциплинарный вопрос на откуп Крэйвену, у которого просто был опыт работы с другими детьми! Вы самоустранились! Вы закрывали глаза, жаловались друг другу здесь за сорванные уроки, вы запирались в Школе, отдавая всю остальную территорию на откуп этим детям… А они что? Они чуют страх, господа преподаватели! Это же дети! Хищные, мелкие, бессовестные, эгоцентричные твари, не знающие стыда и удержу!

— Ээ… — просипел ректор.

— Не «эээ»! — тут же вызверился я на него, — Не «эээ»! Вы всю жизнь работали с материалом, который в течение десятка лет готовили для вас в деревнях гоблинов! Выращивая всех по единому стандарту! Вы сами стали учить по единому стандарту, но стоило только детишкам измениться — как вы опустили руки! Теперь полторы сотни душ, не считая ваших, падают в бездну вседозволенности, пока вы, надежда волшебного мира, валяетесь без сил…

— Мы без сил, потому что ты нас опоил чудовищной жидкостью… — пролепетал декан Исследователей, пытаясь, кажется, отдать концы.

— Вы её сами хлебали как лошади! А почему? А потому что…

Разносил я их со вкусом, долго и качественно. Знаете, мясо нужно как следует отбить, прежде чем начать готовить, так что именно этим я и занимался. Когда похмельные преподаватели уже представляли из себя коллекцию экспонатов, спёртых из музея низкой самооценки, я, оценив полученный ими моральный урон, переключился на ректора, который являлся куда более крепким орешком. Боливиус Вирт с честью выдержал патетические наезды, но сдулся, когда я начал сравнивать его отношение к Крэйвену с их же, преподавателей, реакцией на убийство Вермиллиона. Преподаватели уже были в курсе, что на них наложено влияющее на сознание заклинание, делающее из них разумных, чрезвычайно лояльных к Школе и к воспитанию молодого поколения, но, очевидно, редко об этом вспоминали.

— Я помогу вам исправить ваши ошибки, а вы поможете исправить мне мою, — наконец, выставил условие я, — И не будете вмешиваться в воспитательный процесс. Всё-таки, вы преподаватели, а не воспитатели. Так годится?

— Что ты хочешь…? — Боливиус был сломлен, раздавлен, скомкан, выжат и помят, но держал лицо из последних сил.

— Своих доппелей! — мрачно бросаю я, — Отвязанных от Школы и освобожденных. Не больше, ни меньше.

— Что? Зачем? — вот тут ректор удивлен из последних сил, — Ты же сейчас в доппеле, уже умеешь их создавать…