Книга Воин в осаде, страница 87 – Харитон Мамбурин

— Ты — дома, — веско и по-мужски говорил я кипятящейся японке, аж прыгающей на месте от переполняющих её чувств.

— Ты — дурак! — не менее веско ставила она мне диагноз, — Забыл, что я тебе рассказывала про свое отношение к поездам? Я могу наэлектризовать весь состав! До него никто не дотронется! Мы уедем, как к императору на именины!

— Там боеприпасы, Рейко, — с легкой жалостью доводил я до супруги огорчающую её истину, — Нам не надо взрывать поезд. Нам нужно его украсть.

— Ты не умеешь воровать! — кипятилась она, не желая признавать мою правоту.

— Рейко, ты последняя линия обороны. И именно ты отвечаешь за Камикочи. Я забираю всех. Эдну, Камиллу, Момо, Праудмур. Но на этот раз ты остаешься дома. Обещаю, что в следующий раз возьму с собой именно тебя, — щедро обещал я, слегка умалчивая о том, что если бы не даймё с его далеко идущими планами по экспроприации Камикочи, то мы бы с Рейко уже были бы очень далеко отсюда.

— Время! — сухо пролаял Ятагами.

Оно действительно было на исходе, но мы успели. Красный дирижаблик, набитый разумными до отказа, поднялся в небо, а те, кто остались на земле, отправились готовить свою часть будущего действа.

У них времени было куда больше.

— Ох, Евгеша… впервые я жалею, что ты такой здоровый, — кряхтел Федор, опасливо балансируя посередине перегруженного дирижаблика и косясь на своего воспитанника. Княжич виновато улыбался, стараясь больше никакими мышцами не шевелить. У него по бокам сидели, тесно прижавшись к туше руса, Жерар и Маргарита. Я же был облеплен целым ворохом миниатюрных девушек, больше часть которых колола окружающих изобилием навешанного на ней оружия. В основном этим выделялась Регина Праудмур.

Два парня-кицуне, устроившиеся почти на самом носу судна, лишь улыбались при виде того, как пыхтят и теснятся остальные, старающиеся не потревожить худого и слегка нервного парня, в обязанности которого входило увести дирижабль к лорду Сахаи.

— Так… — многозначительно сказал я, пряча в сумку-почтальонку полученный от Ирукаи Сая брусок ломкого и едкого вещества, норовящего раскрошиться, — Последние уточнения. Начнем с главного. Евгений, ты точно сможешь остановить поезд?

— Нет, я с тобой, — ошеломил меня рус, — Жерар и Марго справятся.

— У меня с собой большой плакат, — кивнула златокудрая девушка на тубус за её плечами, — А Жерар может запрыгнуть на поезд в крайнем случае.

— Если ты встанешь с плакатом, но раздетая… — протянул француз, хитро блестя глазами.

— …только на твоих похоронах, милый, — отрезала его пассия, — и буду танцевать, чтобы все видели степень посетившего меня горя!

— Я с вами, — буркнул рус, — Точнее — с дядькой. Мне браты не простят, если он сгинет.

Крепкий седой мужчина оказался единственным человеком, кто знал, с какой стороны подходить к паровозу. Это уже была немалая удача. То, что при этом дядька княжича был битым жизнью мужиком, оттрубившим три года на сибирских границах, было уже чистой удачей для нашего скоропалительного проекта.

— Шота-сан, Энрю-сан, — обратился я к кицуне, тут же сделавшим внимательный вид, — Старейшина Ирукаи сообщил, что от вас требуется?

— Досыпать специй в котлы, — утвердительно кивнул тот, что был постарше, — Незаметно и тихо. Ерунда, Эмберхарт-доно. Тысячу раз такое уже делали.