Книга Опала на поводке, страница 97 – Харитон Мамбурин

— Месье Жерар, вы очень интересны, я слушаю внимательно, даже затаив дыхание, - пробурчал я, - Но уровнем патетики вы способны победить половину из тех, кто сейчас швыряет на этом поле друг в друга огнем, водой и ветром… Можно немного попроще? Мы все-таки одноклассники.

— Простых японок и японцев видел? – тут же перешел на деловитый, даже профессиональный тон француз, - Без слез не взглянешь - и это я про первый раз! Низкие, желтоватая кожа, разрез глаз узкий. Некрасивые – это неподходящее слово. Слабое. А уж когда я в бордель зашел, то выскочил из него как ошпаренный! Это был просто ужас! Я неделю отлеживался дома – помнишь, меня не было? Вот. Представь себе – тело подростка, лицо страшное, лежит и хнычет что-то… Отвратительно!

— Я надеюсь, ты собираешь совместить свой опыт посещения борделя и изначально обозначенную тему? – перевел я внимание француза, больше отвлекая его от переживаний, чем поторапливая.

— Ну так посмотри!! – с этим воплем Жерар артистично простёр руку в направлении собиравшейся присесть на скамейку девочки, в которой я опознал Шино Цуруму – пурпурноволосую любительницу облапать человека в коридоре. Высокая и статная японка, вспугнутая воплем, скосила глаза на француза, продолжая находиться в полусогнутом положении. Учитывая, что в зубах она держала поджаренный тост, явно утащенный из столовой, вид девушка имела вороватый и виноватый.

— Посмотри же на эту красоту! – не унимался француз, даже не думая сбавлять голос, - Какой цвет волос, какое прекрасное лицо, какая нежная и гладкая кожа, лишенная пятен и родинок! Какие потрясающие, великолепные, неподражаемые формы!

Француз продолжил умело осыпать комплиментами полусогнутую и неумолимо краснеющую Цуруму с куском хлеба в зубах, привлекая внимание сидящих на трибунах учеников, а я внезапно прозрел. Причем, последнее я сделал вперив взгляд во всю туже девушку – мозг впервые отметил длину и форму ее почти полностью обнаженных ног, объем высокой груди, которой могла бы позавидовать любая из признанных европейских красавиц, идеальное симметричное лицо без всяких признаков макияжа, потрясающей формы и глубины оттенка янтарные глаза… Теперь я с уверенностью мог сказать, что ни одна из европейских девушек или женщин, за исключением Скарлетт и Миранды, не могла бы соревноваться в красоте с японскими аристократками. Но сестру и подругу сложно было считать «нормальными»… по разным причинам.

— Ты прав, - почти автоматически произнес я, - Она идеальна.

Наверное, я сделал это слишком громко, судя по возникшей неподалеку тишине.

Крепкие молодые зубы безжалостно сомкнулись, кусочек поджаренного хлеба жалобно хрустнул и упал на пол. Цурума медленно разогнулась, так же медленно развернулась, и, пылая ушами, деревянной походкой скрылась с поля, сопровождаемая… взглядами.

— Так вот, - голос Сент-Амора внезапно наполнился холодом и издевкой, - Такая внешность – это результат скрещивания людей с материализовавшимися духами. Как думаешь, какие побочные явления у потомков таких мезальянсов?

— Ответ напрашивается сам, - я пожал плечами, - Энергетические.

— Именно! – энергично кивнул француз.

Его семья, как оказалось, специализировалась на биологической селекции, поэтому выводы Жерар мог подкрепить солидной базой знаний, хранимой и расширяемой его семьей из поколение в поколение. Занимаясь аграрным сектором и выводя новые породы животных и растений, Сент-Аморы не гнушались и знанием о человеческой генетике, доступной на уровне развития науки этого мира.