Книга Опала на поводке, страница 96 – Харитон Мамбурин

Мысли с бюстгальтера плавно перескочили на анализ последних нескольких месяцев.

После участия в авантюре Распутина жизнь пошла спокойная и равномерная. Остаток весны и все лето я провел тренируясь, разнося «долговые документы» и уделяя свое внимание Таканаши. Моменты досуга мне скрашивали Рейко и Миранда, хотя, когда начались летние каникулы, в моем общении с японкой случился перерыв. Хорошее продуктивное времяпрепровождение лишь с одним мрачным моментом – мне пришлось вынести серьезный разговор с графом Эмберхартом, который вовсе не воспылал восторгом, узнав о тратах, которые предстояли для покупки и провоза «Григория» в Японию. За мой «поводок» впервые подергали, что не доставило ни малейшего удовольствия – отец пообещал прислать одного из старших братьев для инспекции моих дел. Скорее всего – не всерьез.

Отдельной строкой проблем шел Таканаши Кей. Парень упорно боролся против своего счастья, демонстрируя недюжинную хитрость и смекалку. Он осторожничал, держа максимальную дистанцию со всеми девочками, желающими с ним сблизиться и подружиться – но только если знал об их благородном происхождении. Это причиняло мне проблемы, так как интересы родов и их представительниц конфликтовали с моими – мы все претендовали на свободное время Таканаши, которого нам оставляли совсем немного. Парень прочухал, что мелкие одержимые твари приходят по его душу, когда он остается один… и вместо того, чтобы начать заниматься физкультурой и боевыми искусствами – просто начал избегать одиночества.

Хотя, моя оценка не совсем верна. Дух «Героя» уже достаточно пробудился в Таканаши, чтобы тот начал демонстрировать все признаки развитой энергетики, вследствие чего японец был загнан волей своей «тети» и директора Суга на занятия по боевым искусствам. Проблема была как раз в том, что будущий «Герой» предпочитал филонить где только можно, стараясь при любом удобном случае удрать в Токио, чтобы слоняться без дела в людных местах или знакомиться со школьницами легкого поведения. Единственное, что хоть как-то стимулировало этого хитреца, уверенного, что у него впереди долгая жизнь – это наличие пары знакомых красивых девушек в виде соседки и дочери хозяина додзё, куда он ходил. Обеих легко было спутать с очень красивыми простолюдинками, вели они себя с «Героем» чрезвычайно дружески, но люто метелили Кея, когда тот, наевшись их авансами, пытался перевести девушек в горизонтальное положение. Мол «слишком слаб и держи руки при себе, но все может измениться, если возьмешься за ум».

Что бы сделал любой нормальный парень на месте Таканаши в двух шагах от рая? Конечно, приналег бы на тренировки! Что делает этот фальшивый японец? Пытается просочиться в бары, пристает к подвыпившим малолеткам, добавляет директору Суга и его шпионам седых волос…

Я вздохнул, принимая решение взяться за Таканаши всерьез. Если парень не понимает намеков своей судьбы, то пусть выбирает между тренировками и больничной койкой. Пора переходить на одержимых собак… да и себя ему продемонстрировать в образе зловещего и неумолимого соперника.

Тем временем француз доел свой бутерброд-переросток, подсел ко мне еще ближе и вдохновенно начал:

— Мой друг! Картина, что раскрывается перед вашими глазами, отнюдь не апофеоз бессмысленности, не каприз местной культуры и не сознательная деформация своих аурных тел в угоду моде! Скорее – совершенно наоборот, это суровая необходимость восточных островитян, их правда жизни, их борьба!