Книга Читатель, страница 77 – Харитон Мамбурин

Остановиться на секунду и бесплатно спасти жизнь. Именно это он сейчас и сделал.

Будь Акира просто каким-то там гением, то такой псих как Рио бы за него не зацепился. Ну подумаешь, выросли вместе, подумаешь, друзья. Кому интересны заучки? Тем более такие, что готовы разговаривать, не отрывая носа от книги? Нет, Коджима бы не стал тратить времени на заучку. Даже не стал бы тратить время на гения инвестирования, способного в пятнадцать лет взять в долг у его семьи, причем еще и выплачивать немалые проценты всегда вовремя и безукоризненно. Ладно уж сам Рио, но впечатлить его семью? О… это совершенно другой.

Но даже этого было бы мало.

Акира был чудовищем. Расчетливым, хладнокровным, ужасающе эффективным и совершенно беспощадным. Он дружил с Рио потому, что нужно было как-то вписываться в человеческое общество, притворяться одним из обычных людей. За маской нелюдимого гения, отпугивающего окружающих грубостью, была личность, хладнокровно просчитывающая риски и перспективы, способная в любой момент на змеиный бросок, который прикончит того, кто зарвался, потеряв осторожность. Любого. Даже его, Рио.

Именно так и подох один совсем небольшой песик, убежавший от своей хозяйки и решивший исподтишка куснуть сидящего в песочнице Рио, разговаривающего с Акирой. Тогда Коджима даже не понял, откуда перед ним взялось дрожащее в агонии тело собачки со свернутой шеей, которое через полторы секунды оказалось под слоем песка. Он даже не понял, что его хотели укусить.

Да он тогда ничего не понял. Кроме того, что Акира тоже псих, ничем не отличающийся от него, Рио.

Только более жуткий.

Когда Акира оказывается в сложном положении, он начинает рассматривать виновника этого положения как элемент, который необходимо удалить. А так, как у него, Акиры Кирью, не так много времени на подобное, удаление происходит в самые короткие сроки. Хлоп, и тело их одноклассницы найдут в кустах со свернутой шеей. Никаких отпечатков пальцев, никаких свидетелей, ничего. Просто кто-то отреагировал на проблему, которая сама начала отчаянно нарываться на этот перелом шеи.

Да, спасать жизни приятно. Рио молодец. Возможно, раз такая оказия, то он сегодня распечатает из полиэтилена журнал? Тот самый, с Мирико-чан и её верными помощницами. Ах этот запах свежего постера на стене…

Мечтательно улыбнувшись, очень красивый блондин ускорил шаг. Где-то, в паре сотен метров за его спиной, стояла девушка с начесанной на глаза челкой, и методично бодала столб под испуганными взглядами парочки мамаш, выгуливающих своих деток в колясках.

Новая штанга, допускающая больше весов, чем моя старая, была слегка непривычной, но я над этим работал, безостановочно поднимая и опуская её в позиции лежа от груди. Это, при всех затратах энергии, довольно тихое занятие и позволило мне определить тот опасный момент, когда шум, царящий в нашем доме фоном, сменился тишиной.

Тревожное явление. Если четыре гиперактивных молодых японца прекращают шуметь, то это, обычно, значит лишь одно — заговор. Надо ли говорить против кого?

В обычной ситуации я бы даже не поморщился. Родители проваливаются на раз, младшие не умеют в такт, но вот объединившись, да еще с критикой от хорошо соображающего Такао, пару лет назад пристрастившегося к шахматам, они уже могут выработать неприятную стратегию, которая вполне может вынудить меня серьезно напрячься.