Книга Посадка в лужу, страница 99 – Харитон Мамбурин

— Так что случилось и по какой причине мы все здесь сегодня собрались? — адресовал я вопрос Куратору.

— Просьба дриады дать с тобой поговорить, — с хлюпающим звуком отпил тот свой кофе с коньяком, чуть покачивая головой, — Учитывая уникальность произошедшего с ней, я пошел на уступки, предоставив Переяславе возможность осуществить контакт перед тем, как она перестанет быть. Моё же внимание привлечено наличием у тебя уникальных артефактов. Расчеты, как именно ты ими распорядишься — развлекают.

— Себе оставит, — фыркнул мой двойник, — Раз уж он решил плюнуть на правила Системы, то обмануть Митсуруги будет наиболее логичным поступком.

— Я не понял, ты сейчас от меня отделен? — полюбопытствовал я и получил в ответ утвердительный кивок. Понятно, значит сейчас он может лишь предполагать, пусть и с высокой точностью.

Заставить Митсуруги перенести меня в Срединный Мир и обмануть — было бы чрезвычайно разумным решением. Пирамиды обещали власть, безнаказанность, возможность диктовать условия кому угодно и как угодно. Бессмертного, чей Статус был хуже некуда, они делали буквально богом. Я просто смогу делать всё. Нехорошие люди меня убили? Воскрес, подлетел к их городу, сел на задницу, запустил ритуал «Бессильной ярости». Всё. Абсолютная вседозволенность многоразовой ядерной бомбы.

Даже больше, я могу пойти на компромисс и отдать две пирамидки из трех, совершив тем самым сделку с совестью. Более того, если Митсуруги не дура, она и этому будет рада до безумия!

Мечты, надежды, цели — всё становится легкодоступно. Единственное «но» — все плюсы становятся жуткими минусами, если кто-то найдет место, где спрятана пирамидка. Я привык верить в описание Системы — если написано, что чужак ее руками не возьмёт, то это значит лишь то, что под нее можно завести фанерку или досочку.

А потом бултыхнуть в океан. Вулкан. Дикий Лес.

Своеобразная иголка, создающая и уничтожающая «кощеев».

— Переяслава, — я вновь посмотрел на высшего духа природы, — Раз ты хотела поговорить, то самое время.

— Не то, чтобы, — хихикнула девушка, снимая маскировку с глаз. Вместо яркой зелени мы с Соломоном взглянули в хорошо знакомые нам бездны, — Просто я, теперь, как дух природы, очень хорошо понимаю неестественность этого мира. Всё живое должно развиваться, процветать или выживать, но в конечном итоге — умереть. Отцвести. Это цикл, ребята… хотя, нет.

Девушка встала, отошла чуть в сторону, благодарно кивнула Куратору, мановением конечности создавшему для нее школьную доску и несколько кусочков мела. Взяв в руку мел, дриада несколькими размашистыми движениями изобразила на доске спираль.

— Вот, что такое естественный ход жизни, Соломон… Джаргак, — начала она объяснять, — Всё, что в него входит, проходит разные стадии эволюции — совершенствуется, приспосабливается, борется за лучшее место под солнцем. А еще оно умирает. Смерть есть обязательная часть цикла развития, как и ограничение жизненного срока. Это стимул, это результат, это экзамен. Но что получится, если убрать смерть?

Дриада нарисовала круг. Скорее даже овал, но ее это нимало не смутило.

— Вместо спирали преемственности получится замкнутый круг, — сказала она, — Я, даже являясь духом дерева, была смертна. После, когда смогла покинуть свой дом, то стала просто малоуязвимой. Да, я вполне способна была восстановиться из крошечной части собственного тела, почти ничего не боялась, но тем не менее — могла умереть. После того как Митсуруги Ай меня поработила — я утратила возможность уйти. Совсем. Даже если бы Ай утратила бы рассудок, я бы все равно была бы в небытие «временно». Это не смерть.